Схватка с ненавистью

В кабинете Левко Степанович хранил наиболее дорогие его сердцу вещи. В углу стоял суковатый посох – спутник его студенческих хождений «в народ». С этим посохом Левко Степанович, по его словам, исходил всю Украину. Злата так и не могла понять, когда успел он это сделать, – ведь дядько сразу после окончания учительской семинарии в Нежине стал управляющим имением в тех самых Мазепинцах, где подрастала на церковных хлебах юная поповна Евгения, покорившая вскоре молодого управляющего пышными своими формами и неплохим приданым.

Единственный портрет украшал кабинет – на его обитателя печально смотрел Тарас Шевченко.

Портрет был изготовлен во времена Центральной рады – великого Кобзаря богомазы-самостийники нарядили в вышитую сорочку и соломенный брыль, отчего он неожиданно стал похож на деревенского пасечника. Злата не раз говорила дяде, что не таким она представляет поэта, но тот и слушать не хотел – этот портрет, как он говорил, напоминал ему о бурной юности.

Конечно же в этом кабинете находились и награды Левко Степановича: «Золотой крест», «Серебряный крест» и какая-то немецкая медаль, название которой Злата не знала.

«Золотой» и «Серебряный» кресты Макивчук получил за особые заслуги перед ОУН, медаль ему вручили немцы в бытность господина редактора бургомистром в одном из местечек Подолии. О тех временах Левко Степанович обычно вспоминал неохотно. Ему тогда только чудом удалось выскользнуть из рук партизан. «Кошмарными» называл он и дни, когда вместе с немцами спешно покидал Украину.

Еще в кабинете в специальном сундучке находилась парадная форма сына Макивчуков – Олеся, погибшего в рядах дивизии СС «Галиция».

На осмотр второго этажа не осталось времени – гости вот-вот прибудут. Но Злата и так знала, что там, в спальне, горой вздыбились пуховики, прикрытые немецкими голубыми накидками, что тетка, конечно, без меры все застелила дешевыми, ярчайших цветов ковриками, а на подоконниках – милая ее сердцу герань в глиняных горшках.

Тетка Евгения позвала Злату на кухню – такую же аккуратную и унылую, как и весь особняк.

Тетке Евгении помогали готовиться к парадному ужину две молоденькие девушки из редакции – не то машинистки, не то курьеры. Они сноровисто и умело разделывали хлеб и ветчину под крохотные бутерброды, перетирали фужеры и тарелки.

Злата хотела было сказать, что из этого особняка так и прет арийским духом, а немецко-украинский стиль его интерьера может быть воспринят кое-кем как намек, но передумала.