Схватка с ненавистью

Загнали карася в сеть. Осталось погибнуть героями. Но погибать – даже «героями» не хотелось.

Солнце жгло нещадно, и сквозь сукно френча проступил бурыми пятнами соленый пот. Буй-Тур потянулся к фляжке и сплюнул: теплый, вонючий самогон казался отравой.

Боевики укрылись за деревьями, за пнями, лежали, равнодушно поглядывая на склон оврага, по которому пойдут на них в атаку хлопцы Малеванного. И вид у боевиков был угнетенный, даже не матерились, просто упали в густую траву за первым попавшимся укрытием – не все ли равно, за каким пнем голову положить? Не вояки, нет, ждут, чтоб скорее все кончилось.

– Передай по цепи, Щупак, – решился наконец Буй-Тур. – Будем пробиваться через болото.

– Згода, друже сотник.

Щупак, пригнувшись, подошел к одному из боевиков, передал ему приказ, тот повторил соседу. Боевики ожили, задвигались, стали подгонять амуницию, собирать положенные «под руку» для последнего боя гранаты.

«Лучше уж такое решение, чем никакого, – подумал Буй-Тур. – Из ста шансов нет и одного, что на том конце болота не сидит засада».

– Гей, Буй-Туре! – крикнули сверху, с обрыва.

Это было так неожиданно, что Буй-Тур вдруг откликнулся:

– Слухаю!

– Это я, Малеванный! Прикажи своим хлопцам не стрелять, хочу у тебя кое-что спросить.

– В переговоры з ворогами Украины не вступаю! – ответил Буй-Тур.

– Я тоже, – слышно было по голосу, что Малеванный смеется. – Да и на кой бес мне переговоры с тобой? Ты ж не новичок, знаешь, что отсюда, где я, «дегтярями» твое воинство можно в три минуты успокоить.

– Так чего же тянешь?

– Жалко кровь проливать. – Голос у лейтенанта стал строгим. – И так уж земля наша полита кровью, засеяна горем. Ну да ладно, об этом как-нибудь в другой раз, при лучших обстоятельствах. А сейчас… Вижу, ты через болото решил прорываться…

Буй-Тур ошеломленно молчал. Он теперь убедился окончательно, что оттуда, сверху, Малеванному видно каждое движение его недобитой сотни. Лежат они, как дохлые мухи на стекле, осталось лейтенанту только метелочкой пройтись.

– Хочу посоветовать. – Малеванный вышел из-за дерева и стал над обрывом – весь на виду, полоснуть бы очередью до последнего патрона в диске, а потом будь что будет… – Как старому приятелю хочу дать совет…

Буй-Тур скрипнул зубами. Помнит лейтенант и не простит ему той осенней ночи, когда впервые они встретились.

– А что, зажила рана? – зло спросил сотник.

– Ага! – охотно подтвердил Малеванный.