Схватка с ненавистью

Голос у Стецька дрожал, в конце чтения «акта» референт сбился на тонкий визг.

Мигали свечи, и было в собрании что-то от траурной церковной церемонии. До сих пор Мудрый помнит запах сырости, въевшейся в углы зала. И долго еще вспоминались слова третьего пункта «акта»: «Вновь возникшая Украинская держава будет тесно сотрудничать с национал-социалистской Германией, которая под руководством своего вождя Адольфа Гитлера создаст новый порядок в Европе и во всем мире…»

Мудрый подумал с тоской, что с той поры не миновало и десятка лет.

Где они, мечты? Впереди пропасть, и есть ли хоть капелька надежды удержаться, не свалиться в нее?

Боркун что-то говорил, и Мудрый усилием воли заставил себя вслушаться в этот поток слов.

Видно, и сам Боркун заметил, что референт СБ без особого внимания относится к его монологу, потому что внезапно замолчал, и после паузы сказал резко и чуть презрительно:

– Я знаю, о чем вы думаете. Борьба закончилась полным поражением, вместе с капитуляцией Берлина рухнули и наши надежды, не так ли?

– Ошибаетесь, – стараясь, чтобы ответ прозвучал почтительно, сказал Мудрый.

 – Действительно, положение у нас не из легких. Поражение Германии привело к тому, что оказалась разрушенной и создававшаяся годами наша система борьбы. Вы не хуже меня знаете, что к окончанию войны перестали существовать наши диверсионные школы, пропагандистские центры, перевалочные базы в Австрии, Германии и некоторых других странах.

– Да, это так, – признал Боркун.

– Вам также известно, что если мы даже имели бы возможность набрать людей, то все равно не смогли бы их одеть, вооружить, кормить…

– Эти прописи я и без вас знаю, – чуть раздраженно прервал его Боркун. – Не вам мне рассказывать, что наши сотни снабжались вермахтом.

– Этой базы больше не существует.

– Найдем новую!

– Мне бы ваш оптимизм!

Мудрый позволил себе усомниться в словах Боркуна.

– Джентльмены из английской Интеллидженс сервис и американцы из службы Даллеса пока относятся к нам весьма прохладно…

– В некоторых случаях реклама вредна.

– Верно, бывают и такие связи, о которых не стоит писать в газетах.

– Вот-вот, – кивнул Боркун. – Самое главное, что в нашей борьбе с Советами мы не одиноки. Над Европой подули новые ветры.

– Вы имеете в виду речь Черчилля в Фултоне?

– Не только ее, хотя эта речь – целая веха в послевоенной истории.