Схватка с ненавистью

Двое молодых людей вдруг встали справа и слева от Ганны, и один из них сказал вполголоса: «Вы арестованы. Пойдемте с нами». Ганна сунула руку в карман плащика, но выхватить пистолет не смогла: один из двоих молниеносно перехватил ее руку, сжал пальцы в кулак и стиснул в своей ладони, широкой и сильной.

– Не надо, – сказал он спокойно. – Сопротивление бесполезно.

Второй парень взял ее чемоданчик, и Ганна пошла посредине к небольшой машине.

– Вы ошиблись, – сказала она, стараясь быть спокойной. – Даже не спросили, кто я.

– Мы знаем, кто вы, – уверенно ответил один из молодых людей.

В машине он достал из ее плаща пистолет, положил к себе в карман, ощупал воротничок блузки. «Опытный, ищет ампулу с ядом», – отметила машинально Ганна.

Она прикинула, что если внезапно нажать на ручку дверцы и навалиться на нее всем телом, то, если повезет, можно свалиться под заднее колесо. И тогда кончится все.

– Не делайте глупостей, – будто разгадав ее мысли, посоветовал чекист, сидевший рядом. – Ничего не выйдет.

Сердце у Ганны тоскливо сжалось. Это был конец ее курьерского рейса, ее борьбы, которой она отдала много лет жизни. Ей хотелось кричать от невыносимой тоски, от жестокой душевной боли, будто тисками сковавшей все ее существо.

Чекисты сидели спокойные, уверенные в себе, и этого стало еще горше. Если бы они кричали, ломали руки или хотя бы пнули кулаком… Это помогло бы собраться в тугую пружину, возродило бы волю к сопротивлению.

Но парни в штатском вели себя так, будто каждый день брали кого-нибудь с «той стороны» и работа эта им уже малость приелась.

И еще Ганну поразило – они говорили на чистом украинском языке, мягко и певуче. А Мудрый утверждал, что все чекисты москали.

– Куда вы меня везете? – с трудом разжав губы, спросила Ганна.

– Увидите…

Спокойствие чекистов действовало на Ганну завора живающе.

Лишь со временем она с ужасом вспомнила, что не выполнила непреложный, нерушимый закон особо доверенных курьеров: в случае опасности ареста немедленно покончить с собой.

Все случившееся казалось невероятным, дурным сном.

Уже во время следствия, в камере, когда времени для размышлений было более чем достаточно, Ганна мысленно проанализировала каждый свой шаг на пути из Мюнхена до украинского города, где оборвался так неожиданно ее курьерский рейс.