Сатисфакция

Лукас представил меня. Китайцы тут же вышли из-за стола и построились в шеренгу. Шесть киношных образчиков здорового образа жизни. Все приблизительно одного роста – метр восемьдесят, тренированные тела атлетов, короткие рукава рубашек натянуты на впечатляющих бицепсах. Вежливый поклон, дружественный взгляд, улыбки. Лукас перевел несколько взаимных приветствий.

Мы присели за их стол. Официант что-то принес, я это что – то съел. Чертово слюноотделение куда-то испарилось. Скомканно распрощался, посетовав на занятость.

Китайцам поклон, Лукасу рукопожатие и благодарность за «приятное» знакомство с противником.

Глава 9

Выйдя на улицу, я побрел по Парк-авеню, свернул на 24-ю, пересек Мэдисон-сквер, Пятую авеню, и так шел зигзагами на северо-запад часа два, пытаясь разобраться в собственных чувствах.

Когда человек попадает под дождь в чистом поле, он вначале инстинктивно пытается всеми силами не промокнуть до конца. Он бежит, он ежится и изгибается всем телом, пытаясь увернуться от хлещущих струй.

А когда на нем вовсе не остается сухого места, ему становится все равно, и он бредет по лужам, равнодушный и спокойный. Дергаться и извиваться бессмысленно. Нечто подобное происходило со мной в эти минуты на улицах Нью-Йорка – главного города Земли.

На углу 48-й и 11-й двое черных парней рылись в мусорном баке. Я остановился, наблюдая за этой живописной парочкой. Мне почему-то стало интересно, что такого ценного могут люди извлекать из мусора, чтобы это позволяло им существовать в мегаполисе.

Один из парней в картонной ковбойской шляпе повернулся ко мне и спросил, какого хрена мне тут надо и не желаю ли я проверить, что крепче – моя голова или бутылка, которую он только что извлек из мусорного «клондайка». Я оценил высокий стиль ковбоя и мрачную физиономию его напарника и вдруг рассмеялся. Афроамериканцы неожиданно меня поддержали. Видно, уловили тонким чутьем обитателей пристанищ под открытым небом потенциального коллегу.

На обратном путь к отелю я перебирал в памяти всех своих друзей и знакомых, способных стать участниками войны за мое выживание в мире капиталистического беспредела. Мои соратники по карате, которым я занимался много лет, заслужив красный пояс – правда, немало лет прошло с тех пор, как я этот пояс развязал – превратились в толстоватых и лысоватых отцов семейств. Представить их рядом с этим китайским произведением бойцовского искусства было невозможно.