Судьба. Роман

Своим, хотя и неопытным женским глазом, она разглядела всё то, на что женщины в первую очередь обращают внимание: мужчина был молод, скорее юноша, чем взрослый мужчина, и отлично сложён. Хорошо развитые мышцы рельефно выделялись на его теле…

Значит, этот парень пригодился бы в их хозяйстве, непроизвольно подумала она. Ведь дедушка, хотя и старается не поддаваться возрасту, всё чаще стал сидеть на завалинке, и греться на солнышке.

Даа, постарел дедушка, здорово постарел, опять подумала Стеша.

Вот ещё! Стеша встряхнула головой, словно хотела избавиться от непрошенного видения, и опять щёки её заполыхали огнём.

Дура! Ох, какая я дура! Стеша, ойкнув, вдруг спохватилась – тесто-то совсем, однако, перестояло! Надо скорее спасать его. Она сняла полотенце – нет, ещё успею, сказала она себе, и откинув задвижку русской печи, сунула туда хлебы.

Глава четвёртая

Из забытья человек вышел совершенно неожиданно. Его вытащил из глубокой чёрной пропасти, и вернул к жизни женский голос.

Этот голос пел песню о «човне тихо плывшем по морю, а в нём дивчина писню спивае, а козак чуе, сэрдэнько мрэ…».

Женский голос пел песню на украинском языке, это почему-то он сразу понял, и пел так задушевно.

Пел так, что непроизвольно на глазах человека показались слёзы.

Он хотел подняться из постели и подойти к окну, чтобы увидеть поющую, судя по голосу, молодую девушку, но… Но стоило ему пошевелиться, как адская боль пронзила его тело, и человек вновь провалился в глубокий темный омут…

И вновь человек, судя по выражению лица, приложив волю и оставшиеся у него в запасе силы, всплыл на поверхность. Его мозг и тело продолжали сопротивляться затягивающей петле омута, петле смерти. Чело-

век судорожно продолжал бороться за жизнь.

А в это время в окно заглядывала полная луна, и одурманивающе пахло свежескошенным сеном.

В её свете он огляделся вокруг – помещение было ему совершенно незнакомо: он никогда не был в этом помещении. Как я в нём оказался, спросил он себя, но память ему совершенно ничего не подсказывала. Даже самой малости он не мог вспомнить.