Судьба. Роман

Правда, у неё иногда возникало сомнение, а точно ли дедушка на бобровой запруде? Может он где-то в другом месте? Но Шарик уверенно вёл её именно в ту сторону. Значит, что-то случилось с дедушкой именно там! Но, что?

Дедушка очень хорошо знает тайгу, в которой мы живём, и очень осторожен. Значит, ни заблудиться, ни попасть в чей-то капкан он не мог, рассуждала Стеша, пока конь скакал за собакой. Может кто-то сбежал с прииска и позарился на нехитрый скарб старика? Да, и ружьё у него отменное.

Однако и дед не так прост, чтобы не понять намерения чужого человека…

Что же произошло? А может пришлые уголовники.

Собака, не чувствуя позади себя хозяйку, тоже остановилась, и неуверенно залаяла, приглашая следовать за собой. Она даже завыла, не понимая, почему хозяйка остановилась, почему хозяйка не следует за ней,

Шарик сел, и вертя головой, то посмотрит в сторону запруды, то на Стешу… Затем, он опять вскочил и побежал, но хозяйка не двигалась, и он вернулся обратно.

Стеша, глядя на собаку, прочитала в её глазах укоризненное непонимание происходящего. Но Стеша уже приняла решение – ударив пятками коня, она вновь направила его в сторону запруды…

Шарик, словно поняв хозяйку, радостно взлаивая, помчался следом. Вскоре между деревьями показалась запруда, а рядом с ней стоял её любимый дедушка Евсей – живой и невредимый.

Соскочив с лошади, Стеша бросилась к деду, и обняв

заплакала.

– Ты чего ревёшь, дурёха? – спросил Евсей удивляясь её слезам..

– От радости, – ответила Стеша.

* * *

И только сейчас она обратила внимание на лежащего человека.

– Это… кто? – удивлённо спросила она, и показала пальцем на лежащего: – Он мёртвый?

Нет. Живой, но сильно побитый, – ответил Евсей, – и без сознания. Хорошо что ты, внучка, на лошади, а то бы мы с тобой не дотащили его.

– А мы его на лошади повезём?

– Нет.

Евсей задумался. Поводил глазами по сторонам что-то ища, затем остановил взгляд на куче брёвен – хозяйстве бобров.

– Придётся нам с тобой, Степанида, попросить пару слег взаймы у бобров.

Евсей ещё раз посмотрел на запруду, вздохнул, и, произнеся – простите нас – потащил из общей кучи брёвен и деревьев приглянувшееся ему, не слишком толстое дерево.