Один пистолет на двоих. Боевик

Глаза здоровяка при этих словах замаслились, и он окинул жадным взглядом фигурку вставшей девушки.

Лицо Жени побледнело от гнева, и он замахнулся рукой, чтобы ударить пьяного нахала, но Катя перехватила руку, прошептав:

– Женя, не надо. Потерпи немного. Они выпили, и скоро уснут. Потерпи.

Гоша, что-то пробормотав, сел назад, а затем, поводив взглядом по купе, поднялся и полез на вторую полку.

Повозившись немного, он захрапел.

Его напарник, понаблюдав осоловелым взглядом за товарищем, откинулся на спинку вагонной полки и закрыл глаза.

Посидев так немного времени и пару раз всхрапнув, он вдруг открыл глаза и посмотрел вокруг непонимающим взором.

Затем, словно приняв какое-то решение, тоже полез наверх.

Вскоре купе наполнилось таким громким храпом с переливами, что Катя не выдержала и вышла в коридор.

Женя, посидев в одиночестве несколько минут, тоже покинул купе.

Катя сидела на приставном сидении и смотрела в окно.

Кроме усыпанного звёздами ночного неба и изредка проносящихся мимо каких-то огней, ничего не было видно.

Женя прижался лицом к стеклу, но тоже кроме звёздного неба ничего не увидел, и прошептав: «Тишь да гладь вокруг, да божья благодать, а у нас сплошной храп. Разве с такой музыкой уснёшь».

И повернувшись к жене, спросил:

– Катя, может всё-таки пойдём спать?

– Какой тут сон. Давай ещё немного побудем здесь, – прошептала она. Может утихомирятся наши попутчики.

Но попутчики не утихомирились ни через полчаса, ни через два.

У Кати начали сами собой закрываться глаза, да и Женя уже еле удерживал всё более и более тяжелеющие веки.

Катя тоже поднялась, и с полузакрытыми глазами, держась за руку мужа, последовала за ним.

В купе попутчики продолжали храпеть.

Кое-как разобрав постель она, даже не сообразив что говорит, пожелала спокойной ночи, и сразу же легла.

А у Жени, как только голова коснулась подушки, сон куда-то исчез. Он вертелся с боку на бок, стараясь уснуть, подбивал кулаками подушку, но всё было напрасно…

Затем, он услышал, как здоровяк Гоша внезапно прекратив храпеть, прошептал в темноте:

– Васька, хорош притворяться.

На противоположной полке храп прервался, и оттуда, совсем не сонным голосом спросили:

– Как думаешь, они крепко спят?

– Да без задних ног. Я наблюдал. Барышня вообще была уже никакая. На ходу спала.

– Тогда приступим, – ответил Васька, и начал осторожно спускаться.