Долг платежом страшен

 – Что задумал, гад! На попутке уехать!

Беглец, перепрыгивая через рельсы, подбежал к самому локомотиву и понесся теперь параллельно с ним, намереваясь вскочить на ступеньку металлической лестницы. Трюк был не из самых простых, потому что локомотив набрал уже приличный ход.

Гуров и Крячко с досадой наблюдали, как их объект в отчаянном прыжке прилипает к борту локомотива и в таком виде уносится прочь по сверкающим рельсам. Гуров сплюнул на шпалы:

– Ну что ты будешь делать!

– Я знаю, что делать! – мстительно пробурчал Крячко.

Гуров обернулся. В руках у Крячко, будто по волшебству, возник пистолет Макарова. Прищурив один глаз, Крячко навел дуло на удаляющийся локомотив.

– Охолонись! – рявкнул Гуров. – Только этого нам еще не хва…

Но прежде чем он успел договорить, Крячко плавно нажал на спусковой крючок. Бабахнул выстрел, эхом прокатившись по насыпи и растаяв в шуме железной дороги.

Беглец, уже, видимо, торжествовавший победу, вдруг дернулся, разжал руки и, оторвавшись от локомотива, полетел вниз, на черный от мазута гравий.

– Если он труп, – сказал Гуров, – то мы с тобой в дерьме по уши. Схватываешь на лету?

– Да не, не должен, – серьезно сказал Крячко, пряча пистолет в кобуру. – Я в руку метил. В руку и попал. Во всяком случае, хочется на это надеяться.

– Пошли в таком случае, посмотрим, – мрачно предложил Гуров.

Спешить было некуда – человек в рабочей спецовке лежал, не шевелясь, неловко вывернув руку.

Подошли ближе. Видимо, услышав скрип гравия, раненый поднял голову – лицо его было исцарапано и перемазано в мазуте – однако глаза смотрели ясно и безо всякого страха. Опираясь на левую руку, он приподнялся и сел на шпалу.

– Живой? – с облегчением спросил Крячко.

Раненый с сожалением посмотрел на свою неподвижную правую руку, но усмехнулся и сказал небрежно:

– А чего мне сделается? Вы-то как, господа менты, не запыхались? Ну и слава богу!.

Глава 4

Степан Лагутин раз за разом тыкал пальцем в кнопки телефонного аппарата, но в трубке раз за разом раздавался обезличенный вежливый голос: «Абонент временно недоступен…» Лагутину казалось, что он слушает какую-то заезженную пластинку, надоевшую, как зубная боль.