Незримому Собеседнику

Я маленький, испуганный, растерянный перед неотвратимостью того факта, что однажды меня не станет, но будет залитая светом комната и счастливые лица тех, кого я люблю. А они даже не догадываются, как дороги мне. Как мне больно, когда больно им. И я не стесняюсь слёз, чувствуя, как течет кровь из ранки на пальце Сестры, хоть я и перевязал её подорожником, и крепко зажал своей рукой. А Ей не страшно, и кажется, что не больно, потому что весь страх и боль я забрал себе. Я справлюсь. Я смогу. Я научусь с этим жить.

До и после. А там, в Раю, боялся ли я, что Бог что-то не договаривает мне, прежде чем вкусить плод с Дерева познания Добра и Зла? Не вносил ли смуту в мои мысли сам Запрет, гласивший, что я умру, вкусив плод, а всё вокруг останется прежним? Как такое возможно? Как? И как преодолеть страх, не рискуя перейти границу дозволенного?

Не знаю, что нравилось мне больше, само движение, возможность прокатиться на тракторе, или побыть рядом с Отцом. Но я радовался любой возможности провести время с Отцом вместе, когда вместе только Он и я.

Так было и в тот раз, когда Он пригласил меня, болтающегося без видимого занятия у дома, съездить в соседнюю деревню, отвезти к Родственникам мою двоюродную сестру. Лето на излёте – пора готовиться к школе, пора городским детям собираться в родные края. Пора так пора. Её провожала наша Бабушка, ждала Мама и Мамина Родня, меня ждало маленькое путешествие туда-обратно.

По прибытии Отец пошёл в дом, поприветствовать Родственников, я отказался, потому что встреча с чужими людьми меня не прельщала, а тут трактор.

Время катилось к закату, Отец задерживался. Я вдоволь наигрался и заскучал. Сгущались сумерки. Окна дома просияли теплым светом. На пустой улице не было ни души. Только я в тракторе, очертания которого стали постепенно исчезать в темноте. Я скорее чувствовал, чем видел свои руки и ноги. Казалось, сейчас откроется дверь и ко мне ворвется какой-нибудь монстр, чтобы поглотить меня подобно тому, как темнота поглощала вечер.

Я исчезал. И бессмысленный ужас неосознанных переживаний вдруг превратился в понятную мне картину расставания. Сестра уезжала. И этого никак нельзя было изменить. Помимо моей воли утрата показалось необратимой. Как же я жить-то теперь буду? Стало невыносимо горько. И я расплакался.

Эмоции обрели выход и подарили надежду, что не всё потеряно, что ситуацию можно исправить раз и навсегда.