Незримому Собеседнику

Я понимал, что если не буду контролировать и пытаться проговорить свои действия, то сомлею, и очнусь где-нибудь, где меня быть не должно, и лучше не думать дальше. Вот прав мой друг Саша Дюма, этому состоянию нужен был какой-нибудь исход, чтобы он меня не задушил.

И я ушел спасаться письмом, как бы оно ни сложилось, и примечанием. Но всё это, однако, лишь временная мера, потому что исход должен быть красочным, чтоб меня отпустило. К тому же я потерял аппетит, и вкус к расслабляющим напиткам, т.

12.12.14

Да, нет больше в Городе города. Ноги сами куда-то идут, по понятным им целям, сходить в магазин надо уговаривать. Глаза видят, что хотят. В парке пригрезилась засуха, земля вымораживается, а влаги дополнительной нет. На клумбах между Смольным и гостиницей стало жалко розы, у самого Смольного такой катастрофы не чувствуется.

И всё о Ней. А где о Ней, там про всё в ритме сердца и нерожденной книги.

О том, что неплохо б пообедать, говорит начинающая болеть голова, у желудка какие-то слабые аргументы. Наелся, видимо, до завтра, потому что даже фрукты не провоцируют к себе интерес. Да что там, я специально купил семечки. Нет, чтобы начать кушать, о еде надо думать, и думать целенаправленно, или ощущать слабость в голове.

И послушаем, что сегодня для Неё. В городе, где всё – Она.

12.12.14

Сестре лучше, что радостно.

Написала племянница. Пожаловалась на одноклассника, который время от времени норовит её задеть, толкнуть, уязвить. В связи с Вариными нежданными проблемами с мальчиком, ко мне в новом свете пришло то единственное, что я услышал на концерте, «новых песен не поют те, у кого их нет», и, не опускаясь до «а некоторым лучше порой постесняться своего нового материала», я вспомнил, что не все мальчики взрослеют.

И когда мальчиков распирает чувство, которое они себе не могут объяснить, то невольно посылают колкости в адрес Той, которой давно надо было б позвонить и сказать «прости», но для этого надо, как выяснилось на моем примере, начать взрослеть. В этом случае приходит понимание, что нельзя обвинять Женщину, как бы она ни поступила, в своих проступках по отношению к ней.