Незримому Собеседнику

Многое из того, включая манеру улыбаться, в том числе мыслям; манерам одеваться, обуваться, хмуриться, что не требует глубокого осмысления, имеет решающее значение в не связанных напрямую с этим ситуациях. Взаимодействие, влияние огромного комплекса невозможно просчитать, пребывая на капитанском посту сформированной сыгранной команды. Вполне по силам оставаться на тренерской скамеечке, занимаясь селекцией. Не всякий спортсмен способен выбиться в элиту.

Благо, в результате традиционного приобретения навыков и познания окружающего пространства старательнее прочего я старался учиться анализировать.

В кропотливом процессе растворились сомнения, исчезла бессмысленная потребность экономии сил и выверенности дистанции по плану местности, резервирования вариантов «на потом». Потом ничего не надо. Даже места на кладбище, ибо то место требуется живым, чтобы посещать периодически, или забыть.

По привычке вздрагиваю, но уже не цепенею от страха перед неизбежностью. Да, однажды меня не станет. Что я оставлю? Свои избранные, воплощенные мысли. Будет совершенно неважно, о чем, и сколько дней и ночей напролет думалось. Запомниться лишь куда, зачем и почему, как мне шагалось, управляя своими мыслями. Ах, да, так же, насколько ли умело ими, мыслями, удавалось делиться и руководить. Что, по сути, одно и то же с предыдущим выражением, но затрагивает разные сферы. Осознанное и подсознательное.

Жизнь давно превратилась из череды событий в мою историю. И я надеялся, что, оставив эту историю Миру, на память, после моей кончины Она, Частичка Бога, временно поселившаяся во мне, возьмет с собой дальше Его, того, кто писал, искал, страдал.

И я оставлял то, что нашёл, что написал, как только история переставала быть мне интересна, и шёл дальше. Я оставлял историю Женщине, ради которой затевал создание этой истории. Я оставлял Ей того Лирического Героя, которого придумал, чтобы быть Ею Любимым хотя бы в том самом образе.

Это началось с самой первой Любви. С той разницей, что тогда, в юности, я ещё не решался писать Ей, но встретил плод своего воображения во плоти Её Спутника. Я искренне верил, что Он тот, кем не могу стать я, хотя бы потому, что безнадежно моложе своей Возлюбленной. Равно как я верил, что нарисовал настоящего Героя Её романа. И где-то там, в созданном мною Мире Он и Она были обручены и счастливы.