С миссией в ад

По-бычьи вперившись в двери судейского зала, костолом шел на них, выцеживая одно и то же: „Какой „сукин сын“?“. Нотарий слышал эту грозную фразу так же ясно, как и свое оборвавшееся от страха сердце. И он понял: Джузеппе ищет здесь монахов, распоряжавшихся подслушивающими комнатами. Именно их. Потому что Доменико сейчас только с ужасом вспомнил, что в спешке забыл запереть дверь „сучьей“… А главное, понял другое. Кроме него, нотария Тополино, в лекарской никого не было. И речь шла о нем. И именно к нему обращался с просьбой знаменитый Джордано Бруно из Нолы.

Позже Тополино ловил на себе испытующие взгляды Джузеппе. Страшны были глаза его. И ничего хорошего не сулящее – его молчание…

Конечно же он отыскал дежурившего в тот день монаха…

7.

Старательно, с каллиграфической искусностью, нотарий выписал последнюю строчку приговора:

„По возможности милосердно и без пролития крови“.

„Вот и всё, – сказал он себе. – Завтра пылать костру“, – и с невероятным усилием, словно поднимая увязшую в грязи повозку, выпрямил спину.

„Прокуратор Святой Инквизиции, Его преосвященство епископ Себастьяно Вазари“

До приема кардиналом Беллармино времени оставалось немного, но достаточно для того, чтобы дать на подпись набело переписанный приговор.

– Паскуале, я к епископу. Скоро буду, – отодвигая стул, сказал он.

Вазари нотария не задержал. Бегло пробежав по написанному, он похвалил Доменико за аккуратность и расписался.

– Возьми! – не притрагиваясь к приговору, потребовал он. – Отдаш кардиналу Беллармино.

Тополино кивнул. Но не уходил. Вазари собирался было что-то сказать ему, но, видимо, раздумал.

– Все! – наконец, проговорил он. – Ступай с Богом, сын мой.

Доменико поспешил в судейскую. Входить не стал. Раздвинув портьеру, он крикнул:

– Паскуале! Пора!

Кардинал принял их тотчас же. Он долго, не поднимая головы, молчал. Беллармино целиком был поглощен чтением. Его пальцы нервно теребили розовую ленту, которой были повязаны труды Ноланца.

– Да-а-а, – многозначительно протянул он и лишь после этого поднял на переминавшихся у его стола людей отсутствующий взгляд.

Глаза его были не здесь. Их куда-то в глухую глубину унесли непрошенные мысли.

– Принес?! – как невпопад спросил кардинал.

Тополино сообразил: вопрос к нему.