С миссией в ад

Нотарий напряг слух. Ни звука. Лишь нервные шаги Ноланца.

5.

– Я не хочу, чтобы она страдала, – наконец проговорил он, а потом добавил:

– Это дело рук корыстного братца Антонии – пакостника Беллармино.

Сказал и надолго умолк. Слышно было, как под ерзающим Джузеппе кряхтит табурет. Терпение его было на исходе. И тут глухой голос Ноланца положил ему конец.

– Не сделай этого, они отдадут ее на пытки… Отдадут… Папа не страшен. Он скоро помрет… Но до того момента, как он провалится в преисподнею, пройдет время.

Правда немного времени. Но достаточно, чтобы истерзать бедняжку… Пострашнее ее братец, – размышлял вслух Ноланец. – За кардинальскую мантию и золото он удавит маму родную… Надо обыграть время.

Ноланец умолк опять. Скрипнула кровать. «Сел», – догадался Доменико.

– Итак, Джузи, – приняв окончательное решение, говорит он, – передай Антонии – я согласен. Что касается меня – пусть никому не верит. Ее обманут. Моя участь предрешена… Впрочем, этого ей не говори.

– Хорошо…

– Хотя, – спохватился он, – Антония тебя прогонит, если ты не скажешь условленной между нами фразы.

Запомни ее: «И сказал Часовщик словами Спасителя: „Я судья царства небесного, но не судья царству небесному“.

– Да что там, запомню, – угрюмо пробурчал дознаватель и, тем не менее, повторил.

И повторил дважды. Уж очень не обычны были слова эти.

– Знай, брат, лишь услышав эту фразу, она поверит тебе. Иначе… Умрет, но…

– Джорди, а Часовщик, кто он?

– Долго объяснять… В общем, один наш с Антонией знакомый.

– Джорди, с чего ты взял, что тебе не сделают послабки? И не отпустят с миром? – спросил дознаватель.

– Когда в их руках окажутся мои дневники они захотят меня стереть с лица земли.

– Что в них?

– Сплошное святотатство, – усмехнулся он и твёрдо добавил:

– По их разумению.

– Ты богоотступник, брат… – с ужасом выдавил Джузеппе.

– Нет, конечно. Я верую и знаю – Он есть. Чем больше наблюдаешь жизнь и чем больше знаешь тем больше веруешь в могучую силу небес.

Тем больше чувствуешь себя невежественным, беспомощным ничтожеством… Я не могу верить в их Бога. Они выдумали его.

– Джорди, ты был самым умным из нас. Помнишь, что говорила тебе моя матушка Альфонсина? „Либо ты станешь понтификом, либо…“

– Либо сойду с ума! – перебил дознавателя Ноланец. – У Альфонсины всегда жил царь в голове. Я, как видишь, не стал первосвященником. И слава Богу! Но я и не спятил… А тебе твоя матушка напророчила точно. Помнишь?..