Месть Невидимки

Где-то на донышке сознания Караев понимает: всё это происходит с ним самим. Но, порядком замутившийся рассудок, никак не может увязать его с реальностью.

– Помогите ему подняться! – услышал он над собой чей-то повелительный голос.

Хотя почему «чей-то»? Он ему был хорошо знаком. Сотню раз слышал по телевизору и, однажды, в живую, на съезде медработников. Он, голос тот, принадлежал – Ему. Тому, к кому Караев шел. И собравшись с силами, он, как ему показалось, резво вскочил на ноги. На самом же деле, не будь могучих рук, обступивших его молодых парней, он, наверное, так и остался бы корчиться у, начищенных до блеска, их мокасин.

Едва держась на ногах, Караев стоял перед человеком, приказавшим поднять его.

«Что это со мной? – спрашивал он себя. – Все как в дыму…»

Наконец, дым рассеивается, и он видит перед собой Президента. Он. Конечно, Он. И Караеву опять кажется, что он все вспомнил. Он, было, всплеснул руками, но те же самые парни перехватили их и заломили за спину.

Внимательно всмотревшись в намокшую от воды, рвоты и крови тщедушную фигурку, стоявшего перед ним человечка, Президент негромко, но резко бросил:

– Оставьте его!

Караеву, однако, удобней было стоять именно так, когда его поддерживали.

«Президент выразил мне свое благоволение», – подумал он и, растерянно улыбаясь, прошамкал:

– Хошпошин Пшешишент, я шел к фам.

– Что-что?!

Караев повторил.

Он очень старался, а потому закашлялся. Кашель вызвал острую боль. Скукожившись, он осторожно что-то выплюнул на ладонь.

«Зубы», – сказал он себе и бережно опустил их в карман.

– Ничего не пойму, – брезгливо морщась, произнес Президент.

На помощь пришел один из парней, что цепко следил за каждым жестом Караева.

– Он говорит: «Господин Президент, я шел к вам».

– Ты шел ко мне? – переспросил Президент, с гадливостью глядя, на свисавшую с лацкана его мокрого пиджака рвотную слизь.

Караев кивнул.

– Интересно, – протянул Президент. – И в подарочек принёс с собой адскую машину…

Караев повернул голову в сторону, куда указывала, брошенная Президентом, пятерня.

Вскричав,– «Мой аппарат!» – он ринулся к столу.

Резкий удар в солнечное сплетение снова вышиб из него сознание. Однако, упасть ему не дали.