Его Голгофа

За рулем уже заведенной машины сидел прокурор Сумгайыта, нынешний министр юстиции, Фикрет Мамедов, а рядом с ним – будущий мэр столицы Рафаэль Аллахвердиев. Только за Аллахвердиевым захлопнулась дверца, как «жигуленок», взвизгнув тормозами, сорвался с места и помчался в сторону старого аэропорта Бина. Туда, где сейчас находится учебный полигон Национальной авиационной академии.

– Теперь будет все в порядке, – подхватив под руку, то ли спрашивая, то ли успокаивая меня, проговорил Рафик Расулович Халафов.

– Все будет хорошо, – бодро произнес я, хотя чувство тревоги продолжало саднить сердце.

Мы направились к депутатскому залу, откуда только вышли и где выработали тактику действий. Именно тактику. Именно этот, по сути, военный термин подходил к той взрывной обстановке, что сложилась на аэропортовской площади и которая, по замыслу организаторов, должна была закончиться трагедией. Как чуть позднее доподлинно стало мне известно, по сценарию разработчиков, дожидавшихся задуманного результата в кабинете президента страны Аяза Муталибова, они, намеревались объяснить ее так: «Дикий самосуд недовольных Гейдаром Алиевым людей».

Заготовлен был также невинный по форме и садистский по содержанию комментарий к нему: «Мы предупреждали его не приезжать…»

Здесь они были правы. Действительно, предупреждали… О том, что ему не советуют делать этого, мне сказал сам Гейдар Алиевич еще 13 июля. Мы с ним в то время часто переговаривались по телефону.

Тот звонок от него раздался ближе к полуночи. После обычных слов приветствия он сказал:

– Решил приехать. На 17 июля заказан билет. Как ты сморишь? Тебе с места видней…

– Очень одобрительно, Гейдар Алиевич, – ответил я.

Трубка умолкла.

– Вот как?! – после небольшой паузы отозвался он. – А мне с полчаса назад позвонил генерал и напустил страху. Ему, видишь ли, вдруг стало известно о моем готовившемся приезде, и он категорически не советует этого делать

Я не стал уточнять, откуда давно отстраненному от дел генералу стало известно о его приезде.

Многозначительно произнесенные Гейдаром Алиевичем слова – «видишь ли» и «вдруг» – прозрачно намекали на источник информации. По этическим соображениям я не стану называть фамилию генерала. Генерал, и все.

– Ситуация нагнетается, Гейдар Алиевич, – продолжил я разговор. – В расчете на обывателей распускаются грязнящие вас провокационные слухи.