Человек с того света

Было безветренно, а струящиеся пески Гозэль-Ганнана вызванивали щемящую сердце мелодию. Словно кто-то невидимый трогал тихо струны саза и они, отзываясь, исторгали надрывный напев.

– То плачут души неверных, – шепчет купец.

– Тихо, бек,– прислушавшись к чему-то, перебивает логман. – Не слышишь?!

– Слышу, Хаджи Исмаил… Плач гяуров слышу, – говорит купец.

– Нет, бек… Где-то стонет человек.

И за таявшим на глазах барханом он увидел ее… Сначала израненные босые ноги, потом полузасыпанное тело и только после этого разглядел размётанные, одного цвета с жёлтым песком, волосы.

Лицо и руки её были обожжены солнцем. Исмаил взялся за её тонкое запястье. Пульс едва-едва бился. «Жива!» – обрадовался он и, словно выхватив из раскалённых углей, поднял ее на руки.

– Оставь её, логман… Беглянка она – не видишь разве? Её обязательно ищут.

– Нет, бек, не возьму я греха на душу.

От звука голосов веки её дрогнули. В серых, с поволокой, смертельно усталых глазах беглянки промелькнула слабая искра надежды, которая тут же погасла, исчезнув за розоватыми шторками опалённых век.

Потрескавшиеся от жажды губы тихо и внятно что-то выговорили. Язык Исмаилу был непонятен.

– Видишь, логман, иностранка она. Оставь её, прошу тебя. Не навлекай беды на караван, – взмолился Джамаладдин.

– Нет! – отрезал Хаджи Исмаил. – Я – врач. Мы ходим под Богом, но в тени величайшего из логманов – Гиппократа, завещавшего нам, врачам подлунного мира: «Не оставь страждущего, не отвернись от молящего о помощи».

Столкнувшись с непреклонным упорством всегда мягкого и уступчивого логмана, купец после некоторого раздумья решил:

– Хорошо… Только ехать будешь в хвосте каравана… Чуть что, да не в обиду тебе, скажем, что ты пристал к нам по дороге… Согласен?

– Согласен, – продолжая держать девушку на руках, сказал Исмаил.

– Не обижайся, логман. Я ведь веду 80 человек. И не могу рисковать ими.

– Я понял тебя, бек. Иди к каравану.

Продолжай свой путь, – уже без прежней неприязни проговорил он.

– Хаджи! – остановившись в отдалении, крикнул купец. – Я пришлю сейчас тебе твою арбу и коня. Пригонит служанка моя Фатма.

Посылая Фатму, купец, по-видимому, знал, что делает. По двум мимолётным фразам, оброненным найденной девушкой, Джамаладдин припомнил, что и его рабыня некогда объяснялась на похожем языке. И точно. Фатма оказалась уроженкой тех же мест, откуда была беглянка.