Приговоренные

Битый час так и эдак растолковывал: выпускник ты или нет, есть заслуги у тебя или ты без них, все равно, за обман, что в перечне непрощаемых ошибок Высшей Школы Удостоенных стоит на первом месте, он подлежит безоговорочному отчислению.

Декан не стал протягивать ему руки. С бывшего достаточно и того, что он поднялся с кресла.

– Стало быть, – угрюмо усмехается Пытливый, – приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Карамельник кивнул.

– Впрочем, об отчислении вам скорее всего объявят после обсуждения и подведения итогов результатов работ, проделанных практикантами на Земле… Я уполномочен был провести лишь предварительную беседу.

С трудом передвигая налитые свинцом ноги, Пытливый поплелся к выходу. Уже открывая дверь, он что-то вспомнил.

– Простите. Мне хотелось бы присутствовать на подведении итогов. Это мне еще можно?

Вопрос явно застал декана врасплох. Он знал, обсуждению придавалось большое значение. На нем, как сообщили преподавательскому составу, изъявил желание присутствовать сам Всевышний.

И стоило ли уже, в принципе, бывшему слушателю Школы являться на столь важный форум? Из уст его чуть не вырвалось: «Не думаю, что это вам нужно». Но, поразмыслив, Карамельник сдержался. Вместо этого он потянулся к кнопке телесвязи. Экран высветил погруженного в чтиво ректора.

– Слушаю, – не отрываясь от лежащих перед ним бумаг, проговорил Ментор.

– Пытливый настаивает присутствовать на обсуждении, – передернул декан.

Оторвавшись от чтива, ректор рассеяно посмотрел на декана, а потом, заметив Пытливого, без особого удивления, как бы для самого себя, отметил:

– И ты здесь, коллега…

Обдав Пытливого взглядом полным увещеваний, мол, «Как ты мог?» – он добавил, обращаясь только к нему: – А почему бы нет, коллега?

– Спасибо, – буркнул Пытливый и, забыв о свинце в ногах, выбежал из декановского кабинета.

Объятый с ног до головы огнем стыда, он не помнил, как выскочил из Школы, запрыгнул в «стрекозу» и куда приказал ей лететь.

Он не заметил даже, как она взмыла в небо. Пытливый был в шоке. Лучше еще бы час ему слушать выворачивающие душу, занудистые нравоучения Карамельника, чем один раз и всего на секунду встретиться с глазами Ментора.

Они ведь были друзьями. Было время общались почти каждый день. Он, Камея и Ментор. Если, конечно, Ментор не покидал по делам Резиденции.

Ментор и Камея любили море. Пытливый же к нему был равнодушен. Он предпочитал горы.