Меч и перья

Кто знает, что он еще принудил ее делать? Его милую Каро!

– Этот ублюдок заплатит, я тебе обещаю!

Девушка недоуменно на него посмотрела, но Поликарп только поцеловал ее в лоб и выскочил из таверны. Он знал, что нужно делать, он и раньше слышал шепот, чуть больше года назад, когда был готов окончить свою жизнь, что-то остановило его, дало смысл и цель, помогло захлопнуть рты особенно упрямых людей. Оно поможет ему и сейчас.

Поликарп отправился в лес к большому дубу, под которым впервые услышал шепот. Первый час он молился неизвестному существу с упорством, которого никогда не знала его богиня.

Но чем ближе к горизонту клонилось солнце, тем быстрее угасал его запал, пока он и вовсе не начал угрожать неведомой силе.

– Если ты не поможешь мне сейчас, то я, я… Да я тебя изничтожу! А потом и упыря того! Всех убью! Всех, всех, всех!

Поликарп махал руками и тряс головой, он был в ярости от своего бессилия. Но в этот момент жрец услышал мерный стук барабанов. Дробь все убыстрялась, вбирая в себя человеческие голоса и эмоции.

Поликарп заметил какое-то движение в тени, что-то зашипело, как если бы раскаленный металл опустили в воду.

– Мы можем друг другу помочь, как помогли тогда, но времени мало, – растягивая слова прошелестело нечто, что теперь выглядело особо темной тенью, клубившейся под деревом.

Поликарп и сам почувствовал, как что-то обволакивает его сердце, ему казалось, если помедлит еще секунду, то потеряет всю свою храбрость и решимость. Всю свою ненависть.

– Я согласен! Согласен на все, только помоги убить упыря.

Демону не нужны были никакие другие слова, тень на секунду стала меньше, а потом прыгнула на Поликарпа. Юноша сначала тихо вскрикнул и закружился на месте, пытаясь снять с себя нечто, но потом замер. Почувствовал, как отступила на секунду тревога, как утих в голове барабанный гром.

Но лишь на секунду.

Потом он увидел столп пламени и такую ослепительную вспышку, что подумал, будто глаза его вытекли и больше не смогут видеть. Но это не было ни капли больно по сравнению с последующей судорогой.

Каждую мышцу, каждый сантиметр его тела пронзила такая боль, в существование которой он не верил. Словно Поликарп разлетелся на много маленьких кусочков, а злая воля не позволила ему умереть и собрала назад. И так снова и снова, превращая доли секунды в года.

Он закричал так громко, что связки в его горле разорвались.

А потом все та же злая воля свела плоть воедино. Поликарп сгорал в агонии, но умереть не мог.