Меч и перья

Сам же алтарь был исполнен в виде очага, в котором находилась гипсовая скульптура огня со вставленными в нее красными кристаллами.

Витражи и множественные стекольные вставки твердили о прошедшем богатстве, а слабо мерцающие кристаллы алтаря наводили на мысль о сложной системе зеркал, хитро спрятанной в стенах. Даже ночью сюда попадал свет, а магия святого места его усиливала, так что в основном помещении храма стоял уютный полумрак.

Вес не понимал, почему люди, постоянно испытывая недостаток в ресурсах, тратят так много на ублажение богов, хотя тем всегда хватало простой молитвы.

Но он также был этому рад. Тут было красиво и, наверное, умиротворяюще, злопамятная богиня продолжала его мучить, пусть не так болезненно, как без приглашения. Со Смертью все было проще. Каждое поле битвы – алтарь, каждое убийство – жертва. Да и особых правил бог не ставил.

Налюбовавшись вдоволь, путники двинулись в левое крыло, где должны были находиться технические помещения. Госпиталь нашелся в самом конце не слишком длинного коридора, тут уже не было такого богатства, как в основном помещении.

Только несколько не самых красивых гобеленов, чтобы сохранить побольше тепла в камнях, кое-где обитых деревом.

– Ну что же вы так долго, меня уже Смерть заждалась, а вы все не приходите, – проворчала старушка, склонившаяся над свечами.

Глава 8. Окончание долгого дня

Вес застыл. Перед ним была жрица и при том могущественная, но за ее спиной он видел не только светлую Приту. Серра, опирающаяся на его плечо, ударила ручкой, поторапливая.

Вес и Ятри поудобней усадили девушку на одной из восьми кроватей и только потом согнулись в почтительном поклоне. Амару был впечатлён чувствительностью охотника к магии, но никак это не прокомментировал. Все его внимание было приковано к старой жрице. Бессмертный в принципе уважал старых людей, а если им удавалось сохранить силу в тщедушных телах, то таких он ставил выше всех древних мудрецов Камико просто потому, что у этих обычных людей хватило смелости состариться и прожить полную жизнь.

Мертвец прекрасно понимал, что лишен многих привилегий живых, и не сильно об этом сожалел. Он просто уважал жизнь, особенно когда она проявляла подобную стойкость в борьбе со временем.

– Ой, чего же вы на меня так вылупились. Смущаете старушку, ей-богу. А если и пялится, то стекла свои снял бы, мил жрец.

Вес послушно стянул очки. Перед жрицей не было никакого смысла притворяться или лгать.