Меч и перья

Красив и обворожителен я в силу своей смерти, так почему бы мне не воспользоваться этим и не получить еду, кров и приятную компанию вместо паранойи и ночевки в грязи? И это однозначно лучше, чем, когда на тебя с криками: «Вампир!» – Вес изобразил, как, по его мнению, выглядят испуганные крестьяне и замахал руками, – бежит орава грязных людей с кольями в руках. Почему вообще деревянные колья? Ими даже упыря не убить. Бредятина. И вот это терпимость к официально дружелюбной расе? – но потом его мысли снова перескочили.

После этой гневной триады, Ятри мог с уверенностью сказать, что амару очень давно не разговаривал ни с кем так открыто. Вес сбросил с себя плед и могло даже показаться, что на мертвенно-бледных щеках проступил румянец, но скорее всего это было какой-то блик или отсвет от бардового пледа. Ему даже стало немного жалко бессмертного и одновременно стыдно, ведь сам неоднократно сдерживал себя, чтобы не назвать его вампиром, что явно очень сильно задевало Веса.

– Так вернись назад в Камико, делов-то.

Вес тут же метнул на охотника гневный взгляд и закутался в плед. Ятри понял, что задавать этот вопрос не стоило. Судя по рассказам, которые доходили до его ушей, еще никто в здравом уме не покинул Камико по собственной воле.

– Поэтому твое имя такое короткое… – заметив недовольно приподнятую бровь амару, Ятри поспешил объясниться: – Вас не более двухсот человек, у нас есть книга, где записаны имена всех поколений. Учителя пытались заставить меня их выучить, но я запомнил только, что они все звучат странно и длинно.

– Зачем вам запоминать нас? Это не имеет никакого смысла, – Вес недовольно отбросил лист, упавший ему на голову, с еще большей злобой он посмотрел на таверну, в которой уже начинал подниматься хлопотливый шум.

– Разве неправда, что вы из гордости не называетесь никакими другими именами? Чего стоили хотя бы те двое, которые разыграли войну полтора века назад. Лютеус и Виридан, я потом оба имени нашел в той книге, они из одного поколения были. До сих по не понимаю, как вам удалось всех убедить, что проигравший был человеком. Но нельзя не признать, что план был хорош, злой человечишка побежден благородным Лютеусом из племени амару.