Ведьмины рассказы

Почтовый фургончик уже был готов, но вот затор ещё никуда не делся.

– И что нам делать? – спросил Гевент, когда Агни обрисовала ситуацию.

Везави извлёк из-под плаща небольшой металлический шар с выразительным фитилем сверху.

– Пара таких, огонь и паника расчистят путь, – с очень нехорошими нотками в голосе сообщил он.

– Эээ, должен быть другой выход, – с сомнением протянула Агни, – они же здесь из-за вас, Гевент. Это ваша паства!

– Моя паста? – непонимающе вытаращился на неё первосвященник.

– Паства, верующие! – взмахнув руками, попыталась объяснить ведьма.

– А-а-а, верующие! – с пониманием сказал Гевент и решительно отсёк. – Предпочитаю с ними не связываться! Глупые, необразованные люди…

– Может быть, – не желая встревать в дискуссию на эту тему, сказала Агни, – тем не менее, одна идейка у меня есть!

– И что ты предлагаешь? – спросил Везави.

– Дать им то, что они хотят! Они здесь из-за первосвященника, если хотят его увидеть – пускай пропустят нас.

– Не будет проповеди! – решительно заявил Гевент, хитро ухмыляясь. – Нет сидра – нет связи со всевышним!

Гигант задумчиво подкинул в руке гранату, затем с ненавистью посмотрел на своего спутника. Граната отправилась обратно под плащ.

– Ладно, – скрипя зубами, сдался Везави, – одна бутылка, не больше.

***

Когда народ узнал, что первосвященник застрял на почтовом фургоне в самом конце пробки, их едва ли не на руках дотащили до новенького храма.

Это была длинная, скучная речь не пойми про что. Агни, которая пыталась вслушиваться, быстро поняла, что первосвященник очень умело, что называется, «ездит по ушам». Закончил он ярким пассажем:

– Братья и сёстры! И да возрадуются ваши сердца в этот день, да пропадёт с этого света величайшее зло – заторы на дорогах! Во имя Всеотца, посланников его и свободных дорог, аминь!

Закончив проповедь, Гевент, чрезвычайно довольный собой, спрятался в фургоне.

Фургон значительно ускорился, стремясь наверстать упущенное время. Агнесса, сидя впереди, болтала с почтальоном о всяком. Везави молчал, похоже, израсходовав свой дневной лимит слов. Ликона опять сморило, и он беззаботно дрых в полупустом фургоне.