Закон обратного отсчета

– Что сказать?

– Ой, да брось, ты же с первой минуты только и ждёшь, чтобы ткнуть меня носом.

Джен открыл один глаз. Джа уже сидит на диване, в одной руке запотевшая банка пива, на другой – свежий синяк чуть выше локтя. Все-таки саданулся, пока собирались.

– Куда ткнуть? – переспрашивает Джен слишком тихо, и Джа, схватив пульт, отрубает звук совсем.

– В то, как бы я встрял, грохнись в отключке перед этой девчонкой.

До Джена не сразу доходит, что пророк вещает о хозяйке Днепра, с которой пофлиртовал перед самым приступом.

Джен и думать о ней забыл, как о бесполезной детали сложного дня.

– Ничего я такого… – взгляд скользнул по телеэкрану. – Ну-ка включи звук!

Джа нажимает кнопку, и в комнату врывается новостной грохот.

«… следствию пока не удалось определить мотив преступления. Задержанный отказывается говорить и не признает вину. По его словам, день будто вырван из памяти…»

– Это который? – спрашивает Джа.

Увидеть зверя пойманным удается редко. Если успели, либо Джен разбирается с гадом на месте, либо нападение не вызывает у прессы жадных спазмов.

Если же опоздали, убийц, как правило, не находят.

– Если убийство было в мае… В мае у нас выезда четыре было. Это или парень в котловане у новостроек или женщина на Северной улице.

– Говорят, в частном секторе нашли.

– Значит, она.

На экране – растерянное, затравленное лицо человека, вспоровшего мать троих детей от пупка до горла. Сначала он перерезал ей связки, чтобы не смогла кричать, а затем разделал прямо во дворе ее же дома.

Теперь этот человек умоляет правосудие помочь ему, уверяя, что не понимает, как смог совершить такое.

– Убедительно под психа косит, – признает Джен.

Джа передергивает плечами.

– Лучше на зону, чем в психушку.

– Ты просто на зоне не был.

– Можно подумать, ты побывал и на зоне, и в психушке.

– Не был, – соглашается Джен. – Но каждый день рискую залететь.

– Тебя никто не заставляет это делать, – психанув, Джа выключает телек.

 – Тебя даже никто не просил это делать. Ты сам вызвался. И схему сам придумал. И дом этот сам выбрал. В котором я теперь сижу как болонка на привязи, даже в бар с девчонкой не выбраться.

– Тебя кто-то наручниками к батарее приковал? – злится Джен. В горле пересохло. – Дай глотнуть. Пожалуйста.

– На кухне возьми. Привык, что все тебе поднесут, подадут и поделятся.

– Да пошел ты, – в сердцах бросает Джен, вскакивает с дивана.