Принц для всех. Часть I

Девушка присоединилась к поискам книги по снятию проклятий и чар и чаще стала со мной проводить время, разбирая многочисленные полки в библиотеке Мерлина. Он никак не возвращался, и меня с семьёй это беспокоило – Роза уже совсем скоро вернётся к нам, а его рядом, к сожалению, нет.

– А нет другого способа её расколдовать? – спросила Золушка, когда мы перебирали и протирали фолианты королевского колдуна.

– Я не привык целовать незнакомцев, – объяснился ей. – Если у вас есть такая привычка, странно, что ваши губы сплошь не в болячках.

– Так про поцелуй истиной любви – это всё правда? – девушка широко раскрыла глаза.

– Да, но чувств к этому… трупу я не испытываю.

– Но она же дышит.

– Да, меня это тоже удивляет не меньше вашего. Магия – это странно, правда? – я ухмыльнулся.

Элла же скукожилась и опустила взгляд. Несмотря на близость, она не рассказывала, благодаря чему попала на бал с размазанным лицом. Но раз она так реагирует на слово «магия», то без неё тут не обошлось. Так и думал, что дружки старого волшебника тут поработали! А где же моя фея, когда она так нужна?

– Принц Фердинанд! – позвали меня из лаборатории наверху.

 – Вас зовёт матушка.

– Сейчас подойду!

Мне пришлось отвлечься от поиска и вылезти из подвала, где осталась Элла, которая продолжала с остальными слугами работать над нашей общей целью – спасти жизнь Белоснежки. Точнее, просто разбудить – девушка спала не первую неделю, почти что месяц, но она никак не изменилась. Ни похудела, ни стала бледнее, волосы её не засалились – это же каким мылом её покрыли и как так откормили перед сном?! Бальзамирование – это теперь часть волшебства?

Гномы к нам пару раз шастали – уточнить, что там с их подругой, но мне приходилось отвечать об отсутствии прогресса.

Низкорослики грустнели и обижались, а потом требовали доказательств. Когда они видели Белоснежку, поникали и со слезами уходили домой.

Когда я спустился вниз, чуть не упал в обморок от шока – перед тронами стояли папа, мама, семь разноцветных фей – они были как размером с человека, так и совсем крошечными (насколько могу знать, размер менять умели) – и принцесса.

Самая дорогая принцесса в моей жизни – Роза Гвинерва Лазаревич. Моя маленькая, любимая сестра, которую столько лет мог видеть только я. Когда на сестричку наложили проклятие, я был ещё мальчонкой – одиннадцать лет.

Мы тогда устроили празднование в честь рождения Розочки и пригласили фей, волшебников, магов.