Золушки нашего Двора

 – Она будет жить со мной, в моих покоях, спать со мной, в моей кровати. Я слишком долго ее ждал, чтобы теперь отпускать!

– Ты нарушаешь установленный порядок, сын! – поднял брови не ожидавший отпора король.

– А мне плевать, – открыто улыбнулся принц, становясь неуловимо похожим на безалаберного младшего брата.

– Ваше величество, – робко подала голос Бруни, – я не устала! Мне не надо отдыхать!

– Они спелись, слышь, братец? – Редьярд страдальчески посмотрел в дверной проем, в котором знаком вопроса застыл королевский шут.

Дрюня, подойдя, кивнул принцу как ровне, а перед Матушкой опустился на колени и, взяв ее руки, прижал к своим щекам.

– Так это ж маменька, Рэд! – воскликнул он, лукаво взглянув на его величество. – Она всегда говорит правду! Как и твой сын!

– Я иногда умалчиваю, – признался Аркей.

– Тебе положено! – буркнул король, поднимаясь. – Идем, Дрюня, надо переговорить с рю Виллем! А тебя, дорогой строптивец, в твоем кабинете ждет гора бумаг, которые я не удосужился посмотреть.

И вышел в сопровождении шута.

Кай с улыбкой посмотрел на Бруни.

– Вот и начинаются скучные будни, родная, а мы еще даже не поженились!

– А что там за бумаги? – с опаской спросила Матушка.

– Сметы, балансы, доклады и кляузы… Рутина, которую отец предпочитает сваливать на меня. Идем! Позавтракаем в кабинете!

Покои принца Аркея занимали массивную юго-западную башню дворца. На первом этаже пустовала огромная зала для танцев, на втором располагались библиотека и кабинет его высочества, а на третьем находились жилые покои и приватные помещения, куда были вхожи лишь приближенные.

Зайдя в кабинет, принц крикнул в открытую дверь:

– Лисс!

Строевым шагом в комнату зашел парнишка в форме гвардейца. Уставился на командира с немым обожанием, покосился на Бруни.

– Прикажи принести нам завтрак сюда, мой друг, – кивнул ему принц.

– Есть! – отсалютовал тот и, красуясь каждым движением, покинул кабинет.

– Это мой адъютант – Лисс Кройсон, – пояснил принц, усаживая Бруни в кресло у стола, – но все зовут его просто Лисенок.

– Такой молоденький? – удивилась она. – Сколько ему?

– Шестнадцать. Когда он попал в мой полк, ему едва исполнилось девять.