Золушки нашего Двора

Еще издали позвала:

– Ванилька!

Та недоуменно повернула голову, развернулась. С мгновение исподлобья разглядывала Матушку и вдруг присела в низком реверансе.

Бруни остановилась, будто налетела на невидимую стену. Видимо, все эмоции: растерянность, разочарование, сердечная боль – отразились в этот момент на ее лице, потому что Ванилла с болезненной гримасой бросилась к ней и, схватив за руки, зашептала горячечно:

– Бруни, прости меня, дважды прости! Трижды! Не узнала тебя в этом платье, а потом узнала и растерялась, как, думаю, себя с ней вести, с этакой знатной дамой! И еще – я виновата перед тобой, смерть как виновата! Пресвятые тапочки, знала бы, что этот дурак покажет сама знаешь кому письмо от сама знаешь кого, ни за что бы ему не дала!

С сердца Матушки будто свалился огромный камень! Какое ей, Матушке, дело до перешептывающихся поварят, когда близкие люди возвращаются в ее жизнь, словно лезвием топора отсеченную от обычного бытия сегодня утром?

– Есть тут место, где можно выпить? – спросила Бруни, оглядывая зал, в котором все были как на ладони.

– Ваше высочество! – вдруг раздался за спиной дребезжащий голос.

Ванилла испуганно порскнула к рабочему месту. А Бруни обернулась, не веря своим ушам. Позади стоял мастер Понсил. Блеклые глаза худого как щепка повара обежали с интересом и вниманием гостью, посетившую его владения, а затем улыбка осветила его лицо в старческих пятнах.

– Рад видеть вас здесь, ваше высочество! – поклонился повар, опираясь на руку поддерживающего его могутного подмастерья.

– Но я еще не… – виновато улыбнулась Матушка.

– Я пока не ослеп! – вдруг рявкнул мастер, да так, что поддерживающий его вьюнош подскочил. – Вы – нареченная нашего Аркея? А значит – принцесса как она есть!

– Я хочу выпить, – севшим голосом повторила Бурни, сжимая в потных ладонях хрусткие кружева с рукавов платья, – и съесть чего-нибудь на ваше усмотрение, мастер!

– Куда подать кушанья? – бойко поинтересовался подмастерье.

– Неси в покои его высочества Аркея! – так и не дождавшись ответа, проворчал Понсил и повторно поклонился Бруни: – Возвращайтесь туда, ваше высочество! Сейчас вам все принесут!

Матушка развернулась и, позабыв про Ваниллу, пошла прочь будто во сне. Всего два слова – ваше высочество! – огорошили ее, лишив с таким трудом обретенного утром покоя. Но, как мудро сказала Туссиана Сузон, «деваться-то некуда»!

Сама себя не помня, она добралась до башни.