Стрекоза для покойника

– Просто бер-ру и ем! – мурлыкнул кот. – Делай ход!

– Ах так! – возмутилась девушка и одну за другой съела сразу пять рыбок с кошачьего поля.

– Умр-р-румница, – покивал Вольдемар. – А теперь задай себе вопрос, почему ты меня слышишь? И найди на него самый простой ответ!

Как Лука ни старалась, ответ не находился. Видимо, понятия о логике у кошачьих и прямоходящих в корне различались.

Проснулась она от ощущения прохладной ладони на лбу. Мама всегда садилась рядом, когда она болела, клала ладонь ей на лоб, и та была узкой, прохладной и твердой… Шевельнулось в сердце чувство, очень похожее на надежду, что все с той памятной ночи – не более чем сон…

– На-ка, выпей, иллюминация, – услышала Лука ворчливый голос Анфисы Павловны, – вся горишь!

Старушка помогла ей приподняться и напоила каким-то пахучим травяным отваром, от которого Луку сразу бросило в еще больший жар.

– Подруга твоя обзвонилась… – продолжала ворчать домохозяйка.

Лука с трудом разлепила запекшиеся губы:

– Наш друг, целитель.

– Дело хорошее!

Анфиса Павловна замолчала, но не ушла. Сидя на краю дивана, на котором лежала Лука, задумчиво гладила довольного кота по голове, чесала под подбородком. Вольдемар задирал голову, отчего были видны острые белые клыки, торчащие из-под верхней губы.

– Мне Макс рассказывал о цветке папоротника, – прошептала Лука. Теперь ее бросало то в жар, то в холод, как при высокой температуре. На мгновение она даже поверила в то, что подцепила вирус, но вспомнила ощущение потери, накрывшее, когда она смотрела на садящуюся в машину незнакомку, и перестала думать об ОРВИ. – Мол, он желания исполняет… Разве такое может быть?

Старушка непонятно хмыкнула, помолчала, глядя в окно на ранние сумерки.

– Знаешь, иллюминация, а я ведь его видела однажды!

– Не может быть! – Лука даже приподнялась на локте, но тут же упала обратно на подушку.

– Правда, – как-то… мечтательно улыбнулась Анфиса Павловна.

– А желание? Желание загадали?

– Рано было… Он еще не расцвел. Бутон такой, размером с детский кулачок, черный, тугой, как шишка нераскрывшаяся, а внутри будто угли тлеют. Свет от них… теплый.