Пять сердец Сопряжения. Том 2

Изабелла видела, как бугрятся его напряженные мышцы, чувствовала исходящую от мужчины волну силы, и понимала его, как себя: Монти был в ярости. Ему хотелось все здесь разнести. Наговорить ей обидных слов. Наслаждаться своей злостью. Планида Спасителя, она поступила бы так же! И в этом они до сих пор были похожи… Но Монтегю удивил ее. Вместо того чтобы вывернуть с ковра и отшвырнуть кресло, землянин сел в него, закинул ногу на ногу, кивнул на кресло напротив и вежливо предложил:

– Изабелла, присядь.

Вот это «Изабелла» подействовало на кальмеранку как ведро холодной воды.

Он никогда не называл ее так и лучше бы не называл и впредь! Едва сдерживая забурлившую в ней ярость, Белка с неестественно прямой спиной присела на краешек сиденья.

– Отец болел давно, но в последние полгода стало совсем плохо, – заговорил Монти. – Он никогда не жаловался, лишь однажды попросил меня, когда придет его время, быть рядом. Я понял, что это для него по-настоящему важно. Там, на Тэльфоллере, вы были вооружены, и с вами был Уолли, который знает каждый уголок родного мира.

Я не сомневался, что вы выберетесь, и собирался вернуться, как только… все будет кончено.

Белка на него не смотрела. Злость куда-то подевалась, и теперь кальмеранка вообще не знала, куда девать глаза. Поэтому разглядывала орнамент деревянного пола, который ей смутно что-то напоминал.

– Я понимаю, вы не можете простить мне уход из звена, – все так же спокойно, будто на деловых переговорах, добавил Монтегю. – Понимаю, что Уоллер зол на меня, а Риан со мной едва знаком.

Но я не думал, что ты так легко поверишь в мое предательство, Белк!

Эти слова стали для Изабеллы последней каплей. В ее голове в единый миг смешалось все: и выматывающие размышления на его счет, и тошнотворная слабость после рекурсии, и робкая надежда, – оказывается, это была надежда! – регулярно слышать безмолвный голос землянина через мнемосвязь планера. Прошлое накрыло лавиной, сметая, сминая защитные барьеры. Белка вновь ощутила себя ребенком, которого бросают… Вот Монтегю на пороге их общей квартиры… Его неестественно прямая спина.

Черные колечки отросших волос на затылке. Сильные пальцы на дверном косяке… Разрываясь пустотой, пространство между мужчиной и женщиной беззвучно кричит, и крик страшен…

У Изабеллы закружилась голова. Она провела рукой по векам, словно снимая невидимую паутину, и вдруг ясно увидела вздымающуюся на горизонте волну, а рядом – сияющую фигуру с глазами, полными тьмы.