Пять сердец Сопряжения. Том 2

Посмотрев в черный зев грота, тайшелец сжал кулаки и направился туда.

Сидевший на скамейке широкоплечий человек предупреждающе поднял ладонь.

– Не надо громких приветствий, мой мальчик. У нас мало времени, давай сразу перейдем к делу. Ты ведь неспроста просил о личной аудиенции?

Джей смотрел на императора и с ужасом ощущал, что из головы улетучились все мысли, вся тщательно выстроенная речь, все подобранные факты, которые он хотел донести до Его Императорского Величества перед тем, как попросить за друзей.

Нет, он не удивился, узнав о том, что они похитили Уоллера. Даже то, что Риан последовал за Изабеллой, его не возмутило. В конце концов, из десятков кандидатов в свое звено он лично выбрал ТаТерона. Но Анджея мучило дурное предчувствие. Словно, вмешавшись в дело Уолли, друзья сильнее затянули петли на собственных шеях.

На свое шестнадцатилетние фон Рок получил от Парфилия подарок – закрытый канал связи для записи на личную аудиенцию. Такая возможность предоставлялась избранным, но зная о дружбе отца и императора, Анджей не был удивлен щедрому дару, хотя и думал, что никогда не придется им воспользоваться, поскольку не ждал неожиданностей от собственной судьбы и был слишком привержен правилам.

– Ты очень похож на мать, – неожиданно сказал Парфилий, разбивая затягивающуюся паузу.

Джей вышел из оцепенения. Сразу вернулись звуки – птичьи трели, журчание ручейка неподалеку, и запахи хвои, в которые вплетались ароматы экзотических цветов.

– Рассказала о чем? – пересохшими от волнения губами спросил он.

– Значит, не рассказала, – усмехнулся император и похлопал ладонью по скамье. – Присядь. Видишь ли, у нас с ней был роман. Жаркий, как фриммское лето, насыщенный, как тэльфоллерский ветер и безрезультатный, как попытки окультурить Кальмеран.

Пораженный Анджей молчал.

– Как ты знаешь, император принадлежит Тайшелу, – невесело усмехнулся Парфилий. – И даже если его сердце занято – места для любящей женщины рядом с ним нет. Франсуаза и твой отец создали прекрасную семью! Каждый раз, глядя на них, я радовался тому, что она не стала рвать себе душу невозможностью быть со мной, а решила жить полной жизнью.