Принцесса из одного места

Из нее выскочил мальчишка с пустой корзиной и помчался в сторону рынка так, словно за ним гнались все приглашенные на бал. Я же проскользнула внутрь и спустя пару минут уже шла по пустым коридорам замка, с интересом оглядываясь – здесь мне еще бывать не приходилось. Музыка и гул доносились сверху, бал проходил в парадных залах, которые занимали второй этаж. Значит, следовало найти лестницу.

– Эй, ты, – вдруг услышала я мужской голос, – не знаешь, где здесь винный погреб?

Я обернулась.

Передо мной стоял широкоплечий голубоглазый блондин с привлекательными ямочками на щеках.

У него было приятное лицо, пухлые губы, в принципе, его можно было бы даже отнести к красавчикам, если бы не волчье выражение глаз, которые при такой внешности обязаны были источать безмятежность.

В звуках бала я как-то совсем позабыла, что выгляжу вовсе не Ее Высочеством, и то, что незнакомец обратился ко мне на «ты», меня крайне возмутило.

– Вы на кого шуршите, юноша? – приподняв одну бровь, как это делал мой отец в минуты крайнего негодования (до того момента, когда начинал орать и крушить все вокруг) спросила я.

 – Вы на кого булочку крошите?

– А ты забавная, замарашка! – хмыкнул блондин.

Он широко шагнул и вдруг оказался совсем рядом, сгреб меня в охапку и поцеловал.

От силы его губ и жаркого дыхания я опешила. Целоваться я, конечно, умела, но прежде инициатором поцелуев всегда была я (другие инициаторы могли потерять голову на плахе, узнай отец об этом). Незнакомец целовал умело и с удовольствием, и на самую долю секунды я даже получила это удовольствие… А потом, опомнившись, попыталась оттолкнуть его от себя.

Но не тут-то было. Он пробормотал что-то вроде:

– Какая сладкая девочка…

И бесстыже полез мне под юбку.

Пытаясь удержать его одной рукой, я в ярости зашарила вокруг другой. Сначала попадался только воздух, однако затем я нащупала вазу, стоящую на постаменте. Ваза была тяжела, но гнев придал мне сил. Раздался грохот, громкое: «Твою ж мать!» и звук разбитого стекла.

Тяжело дыша, я отскочила в сторону.

Завязки плаща в порыве борьбы развязались, и он упал на пол, явив незнакомцу меня во всей красе «бального» наряда.

– Слышь ты, болезная, я тебя выпорю! – взревел блондин, держась одной рукой за макушку, а вторую протягивая ко мне. – Настоящими ивовыми розгами по твоей округлой, нежной, розовой…

– Хрена тебе лысого, а не округлую, нежную и розовую! – вежливо пожелала я, развернулась и понеслась прочь.

Блондин неожиданно захохотал.