Моей надежды серебро

Но сейчас мне было бы это неприятно – ныло под левой лапой, как на плохую погоду. Пришлось прижать уши и лягнуть его задними ногами.

– Злюка! – обиделся он и ушел.

Глядя ему вслед я неожиданно представила их рядом: хозяина, такого, какого увидела в играх пламени, и то отражение Ирэн в зазеркалье. По коже прошел холодок, шерсть поднялась дыбом. Я явственно услышала призыв Силы – будто ветер подул из двери, приоткрывшейся в другое измерение. Что бы это ни было, одно мне стало яснее ясного – эти двое, соединенные общей Линией судьбы, родом не из Срединного мира и, кажется, не люди вовсе, ведь я отчетливо ощутила тонкий, едва уловимый аромат чужой сущности.

Я повторно обошла дом, проверила активацию амулета и поднялась на второй этаж. Улеглась в ногах у Зои Михайловны, помяла лапами одеяло, устраиваясь удобнее. Утро вечера мудренее. Нет, не так. Утррро вечерра мудрррррренее… мрр… мрр… мрр…

* * *

Утро началось с визга Ирэн.

Я чуть не перекинулась в человеческую ипостась, но вовремя сообразила, что это было бы преждевременно.

Ирэн растерянно застыла на ступеньке, забыв о том, что собиралась поставить ногу на дорожку. Александр, видимо поспешивший на крик жены из дальнего угла участка, остановился как вкопанный, не решаясь подойти. Потому как на дорожке, мордой к крыльцу, сидел огромный рыжий кот с белой грудью и белыми лапами, у которых трепыхалась полудохлая мышь.

Когтехват! Я невольно вздыбила шерсть вдоль хребта. Харт пришел мириться после вчерашнего!

Задрав голову, важно прошествовала мимо него – к калитке, под выломанную доску, на улицу. Еще не хватало выяснять отношения на глазах у моих подопечных!

Харт подхватил пискнувшую мышь и отправился следом.

– Это чей же такой? – раздался изумленный голос Александра. – Вот это я понимаю – котэ, так котэ!

– Мурена! – взволнованно позвала Ирэн. – Далеко не уходи! Этому головорезу не доверяй!

Я фыркнула в усы.

– Вот за нее не волнуйся, – в тон мне хмыкнул Александр, – лучше за его способности к деторождению!

Судя по звукам сзади, Харт выронил мышь.

На другом конце улицы, в зарослях сирени и черноплодной рябины притаилась маленькая, скрытая от посторонних глаз проплешина-опушка. Для человеческих детей она была слишком мала, поэтому они так и не приспособили ее для игр.