Фаэрверн навсегда

– Кто это с тобой? – бросив на него короткий взгляд, поинтересовался хозяин.

– У него свои счёты с Первосвященником, – коротко ответила рыжая.

Громила нехорошо усмехнулся:

– У многих уже свои счёты! И даже с процентами! Давай сядем, Тами, надо поговорить.

– Давно надо, – пробормотала она, и Викер с удивлением услышал в её голосе извиняющиеся нотки.

– Эй, ты, – позвал седой, – не стой столбом, садись с нами! Трептангу будешь?

– Это…

«…Пойло?» – чуть было не ляпнул паладин, но вовремя опомнился и довершил:

– …Неплохо!

Хозяин достал оплетённую кожаным ремешком флягу, плеснул в стоящие на столе глиняные чашки прозрачную жидкость.

– За тебя, дочка! За твоё возвращение!

Рыжая выпила трептангу, не морщась, но, поставив чашку на стол, покачала головой, не соглашаясь:

– Я не вернулась, ата! Здесь проездом. Меня ищут и рано или поздно найдут!

Седой показал непристойный жест.

– Вот они найдут теперь, дочка! Вывезу тебя на корабле в одну из сопредельных стран.

– И что дальше? – с горькой усмешкой спросила она. – Жить на чужбине и ждать неведомого?

Громила покосился на ар Нирна и ничего не ответил.

– Я уеду, ата, – неожиданно изменила тон рыжая, – если ты и твои люди помогут мне забрать из Тризана то, что увезли паладины Первосвященника из Фаэрверна.

– Золото? Сакральные принадлежности? Артефакты Богини? – изумился тот. – Тами, дочка, неужели тебе есть до них дело?

– Я могла бы ответить, что уродилась в папочку, – покачала головой та, – однако всё гораздо сложнее.

Викер насторожился. Он и седовласый молча смотрели на женщину, ожидая ответа. Но она только пожала плечами:

– Скажу позже! Отец, нам с моим спутником надо пробраться в Тризан!

– Не проблема! – легкомысленно отмахнулся громила. – Воспользуетесь городской канализацией, проводника и прикрытие я дам! Но что дальше?

– А дальше… – Тамарис перевела взгляд на Викера, – он подскажет, где Первосвященник прячет свои игрушки!

– Он, что, знает? – прищурился седой.

Ар Нирн кивнул и не отвёл взгляда. С минуту они сверлили друг друга глазами, и ни один не желал отступать. Выдержать взгляд седовласого оказалось очень тяжело – тот будто разбирал душу на кирпичики, выкидывая большинство и откладывая в сторону те, что представляли интерес. Но Викер выдержал.