Чемодан с миллионом

Много денег! Я могу сделать тебя по-настоящему счастливым человеком. Рядом со мной ты очень скоро позабудешь свою неблагодарную мурманчанку.

– И откуда у тебя такая неприязнь по отношению к женщине, которую ты никогда не видела и совершенно не знаешь?

– Она не отвечает на твои чувства.

– Это как раз характеризует ее с самой лучшей стороны.

– Нелепо страдать из-за школьной подруги, которая давно замужем.

Я хотел возразить, но внезапная мысль о том, что Альбина могла приехать на собственном автомобиле и оставить его у подъезда, обдала меня леденящим ознобом.

– Что случилось? – взволнованно спросила она. – У тебя такое выражение лица, словно босыми ногами наступил на болотную жабу.

– Ты где оставила свой «Бьюик»?

– Разумеется, внизу! Не могла же я вместе с ним подняться на пятый этаж.

Услышав ее ответ, я мгновенно протрезвел. В моих мыслях появилось некоторое просветление.

– У нас с тобой слишком мало времени! – возбужденно воскликнул я. – Любой уголовник или случайный прохожий может сообщить о твоей парковке Угрюмому.

Альбине показалось, что ей внезапно поднесли ватку, смоченную нашатырным спиртом.

– Если у тебя хватило ума запустить шаловливые ручонки в чужой карман, то могла бы сообразить, что намного безопаснее скрываться от возможных преследователей на общественном транспорте, – укоризненно продолжил я. – Неужели было так трудно остановить такси?

– Можно подумать, что у меня была такая возможность? Каждая доля секунды казалась вечностью! – попыталась оправдаться она.

– Пожалуй, ты права, – вынужденно согласился я. – Извини, не хотел тебя обидеть!

Я поспешно снял со шкафа спортивную сумку, покрывшуюся пылью, и вытряхнул ее содержимое на середину комнаты.

– Пока буду переодеваться, переложи деньги! – распорядился я, бесцеремонно сбросив халат.

– Ты больше ничего не хочешь? – лукаво поинтересовалась Альбина.

Я мельком взглянул в ее сторону.

– Чего смотришь? – пробурчал я, невольно перехватив ее завороженный взгляд.

– У тебя фигура настоящего атлета… – прощебетала она, швыряя в сумку стодолларовые купюры с такой неприязнью, будто ее заставили перебирать гнилые овощи.

– Поговорим об этом в другой раз, при более благоприятных обстоятельствах, – сказал я, запутавшись в джинсах.

Альбина стала смеяться над моими неуклюжими движениями, отчего я начал нервничать и, окончательно спеленав ноги, грохнулся на пол.