Бусы

На столике стояли тарелки со вчерашней закуской, недопитая бутылка «Джонни Уокера» и несколько банок пива.

– Не, не буду, – отказался я, – дел сегодня невпроворот. Дела у тебя принимать буду.

– Ну, как знаешь, – вальяжно отреагировал на мои слова «дед», не обратив внимания на мою последнюю фразу, и отхлебнул из банки, которую по-прежнему держал в руке.

Видать, «дед» уже хорошо опохмелился. Язык у него уже прилично заплетался, и к каким-либо действиям, например передаче дел и работе с документацией, он был явно неспособен.

– Я смотрю, ты сейчас не в состоянии заняться делами? – вопросительно глянул я на «деда».

– Эт ты точно подметил, – честно согласился «дед». – Вчера так наотмечались, что сегодня надо отдохнуть. Кристмас же… – попытался он объяснить своё состояние.

– Понимаю, что Кристмас, – уже недовольно смотрел я на полупьяное создание. – Но дела делать-то надо?

– Ты меня, конечно, прости… как тебя там? – забыв моё имя, тупо глядя мне в глаза, переспросил он.

– Борис Михалыч, – уже жестко напомнил я ему.

– Да-да, Борисыч, ты меня извини, но давай начнем после обеда. Поспать мне надо. – «Дед» уже виновато смотрел на меня.

– Лады, – согласился я с ним, развернулся и вышел из каюты, стараясь не показывать свое раздражение и злость от полученного общения.

Надо было что-то делать. Надо было начать ознакомление с судном, поэтому, увидев рядом с каютой старшего механика каюту второго механика, я постучал в неё.

Со вторым механиком – Евгеничем – мы встречались во Владивостоке.

Это был спокойный, неразговорчивый мужик моего возраста. В пароходстве он работал старшим механиком, но тут из-за неважного, мягко говоря, знания английского языка его взяли только вторым. Он на неделю раньше меня выехал из Владивостока, и только после постановки судна к причалу его привезли на судно.

Из каюты раздалась негромкое приглашение:

– Кому чего надо? Заходи. Дверь не заперта, – перемежаемое такими знакомыми русскими междометиями.

Толкнув дверь, я вошел в каюту.

Если у «деда» был относительный порядок, исключая разгром на банкетном столике, то тут стоял настоящий кавардак.

Стол был завален чертежами и папками, на диване валялись одеяла и различная одежда, в углу была свалена грязная роба, а посередине каюты стоял Евгения и переодевался в свежий комбез.

Увидев меня, он изобразил на лице подобие улыбки и сделал шаг навстречу.

– Я приветствую вас на борту этого сраного корыта, – негромко проговорил он, криво усмехаясь.