Наслаждение

Они проходят дальнейший курс инъекций, отрабатывают положенный месяц и покидают мое поместье, дав магическую клятву неразглашения. Так в чем же состоит мое преступление, Ариана? В том, что я четко следую заключенному договору? Все эти люди сами подписали контракт, никто их силой не заставлял. И покидают они поместье весьма довольные полученные гонораром.

Такое положение дел несколько сбивает меня с толку. Но я упрямо гну свою линию.

– Это просто невинно обманутые жертвы. Все они понятия не имеют о том, что их ждет.

В договоре ни слова ни сказано о том, что…

– В договоре черным по белому написано, что последствия медицинских испытаний непредсказуемы, что контрактник осознает всю ответственность своего решения и полностью доверяется лекарям, – жестко обрывает Эдгар. – А я полностью соблюдаю свою часть договора. Медицинские испытания не запрещены законом. А насколько они тяжелые? Хм, боюсь, человечество об этом не узнает. Все контрактники молчат об этом, связанные со мной магической клятвой.

И ты будешь молчать, куда денешься.

– Любую магическую клятву при должном вмешательстве можно взломать.

– Можно, кто же спорит. Но ты все равно не расскажешь. Ты слишком дорожишь мной.

– Ха! С чего ты взял? Не слишком ли самоуверенно звучит?

– Отнюдь. В самый раз.

Смотрю на Эдгара во все глаза, не понимая, шутит он или нет. Вроде не шутит… С совершенно безразличным выражением лица поглощает стейк. Его возмутительное спокойствие бесит неимоверно.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что от тебя не пахнет другими мужчинами, – говорит Эдгар, пронзая меня взглядом своих неестественно фиолетовых глаз.

 – Я чувствую, что как был, так и остаюсь твоим единственным мужчиной. Ты ни с кем не развлекалась за все то время, что мы не были вместе, хотя уже почти семь лет прошло. Ты осталась верна мне. Только мне. И знала бы ты, как меня это возбуждает.

– Мне просто было не до обустройства личной жизни, – отвечаю сухо, стараясь говорить ровным голосом. – У меня, знаешь ли, были серьёзные проблемы: с семьей, с жильем, с работой… Да что там говорить, они и сейчас никуда не делись.

В таком состоянии, знаешь ли, сложно сохранять рассудок.

– Сама виновата. Не сбежала бы от меня – не мучилась бы подобной ерундой.

Эдгар вдруг прищуривается, всматриваясь в меня, и мне совсем не нравится этот взгляд.

– Что это? – спрашивает Ставинский.

– Ммм? Ты о чем?

Я не улавливаю, когда Эдгар оказывается почти вплотную ко мне.