В сетях обмана и любви

 – А может, в Италию. Это будет мое большое путешествие…

– С грудным ребенком?

Ее улыбка померкла.

– Я просто хотела, чтобы ты знал, Ник: я очень сожалею о том, что сделала. Что повела себя так глупо. Я причинила боль Дэвиду и своим родителям. Но сейчас я ни о чем не жалею – у меня есть Джейми. Мой сын – любовь всей моей жизни. Думаю, отец мог бы… признать внука, ведь мой брат умер, но он хочет, чтобы и я умерла…

Николас понял: Джулия представления не имеет, куда ей отправиться. Он взял ее ладони в свои.

– Джулия, не покидай Лондон прямо сейчас. Подожди несколько дней. Я сделаю кое-какие распоряжения…

– Ты и так сделал для меня слишком много, – сказала она и попыталась высвободить руки, но он не отпустил ее.

– Мой брат любил тебя.

В глазах Джулии мелькнуло сомнение.

– В самом деле? Как сестру – может быть. Это я виновата в том, что он погиб. Он дрался на дуэли за мою честь, хотя у меня уже не было чести, чтобы за нее сражаться.

– Он в любом случае женился бы на тебе, если бы выжил.

Она гордо вскинула голову и сжала пальцы в его руках. Николас почувствовал, как ее ногти впились в его ладонь.

– Я бы ему этого не позволила.

Несмотря на позор, превративший ее из дочери графа в отверженную обществом женщину, Джулия оставалась все той же девочкой, которую он помнил. Мерзавец, который соблазнил ее, так и не был наказан.

– Назови мне его имя, Джулия, – попросил Ник в очередной раз.

– Теперь это не имеет значения, Ник. Я не виделась с ним с той ночи… – Джулия покраснела и закрыла глаза. – Что бы ты сделал, если бы узнал? Еще одна дуэль? Я бы не вынесла, если бы и тебя убили из-за моей глупости.

Румянец, окрасив ее бледное лицо, ненадолго возродил ту очаровательную женщину, какой всегда была Джулия.

– Тогда позволь мне еще раз поговорить с твоим отцом.

– Нет. Я не хочу снова увидеть отвращение в его глазах.

Николаса охватило жгучее желание ее защитить.

– Тогда выходи за меня замуж, Джулия.

Это разрешило бы все проблемы. Если бы Джулия была рядом как его герцогиня, его жена, жизнь в качестве герцога Темберлея могла стать вполне терпимой. Она была ему другом, сестрой…

В тот же миг Ник понял, что не должен был этого говорить.

Она удивленно посмотрела на него и грустно улыбнулась:

– Я слышала, ты обручен, Николас.