Черная пятница

Со стороны кровати раздался глубокий кашель, сменившийся еле произносящим слова голосом:

– Геночка, это ты?

Но ответа от «Геночки» не последовало.

– Всё, молоток, – прошептал Хныч, и мы спустились по лестнице к выходу из подъезда.

– Бабулю мы спасли. – сказал я. – Дай, господи, нездоровья ее племяннику.

– Ты опять? – повернулся ко мне Хныч. – Не суди, сам не без греха. И давай быстрей, у нас еще два «заказа».

– Идем, – вздохнул я. – Ложку свою не забудь использовать…

– Позже, Ваня! – резко сказал Хныч.

 – Я ничего не забываю. Часть твоего погашенного чернобесия – подпись на моих отчетах.

Так мы и ходим. Так и живем, если можно назвать это жизнью.

* * *

Другим «заказом» был дворник Авдеич. Он к себе постоянно нелюбовь жильцов испытывал. И один его оскорбит, и другой. Кляли мужика и по-тихому, и не совсем. Авдеич старался не сдаваться, и на «обидки» с достоинством отвечать. Вот с одним, особо ретивым жильцом, Моней Трудовером, как-то в кулачном бою сцепился, и большой Монечкин нос расквасил.

Моня, однако, в полицию не побежал заявление подавать, но решил дворника другим способом «сменить». Чтобы надолго заболел, и все бы у него ломило и горело огнем, и чтобы никакие лекарства не помогали.

Пошел Моня к найденной по объявлению в журнале колдунье, и дала она ему порошка «волшебного», чтобы в метлу Авдеичу подсыпать. Возьмет дворник в руки метлу, и слова гиблые ему сразу прошепчутся. Не сказала только колдунья, что вместе с порошком заодно с себя весь недельный негатив скинула.

Когда Авдеич отвернулся, Моня его метлу быстро обработал и убежал в подворотню. Только Авдеич метлы коснулся, три красные шипящие змейки его запястья и обвили. Дворник охнул, орудие труда отбросил и за сердце схватился. Но скорую вызывать не стал. Подумал, что и так пройдет. Пошел к себе в дворницкую, отдышаться. Но уже поздно было. Точнее, было бы поздно, не подоспей мы с Хнычом.

Две змеи продолжали ослаблять Авдеича, а третья ко мне стрелой полетела. Вцепилась в щеку. Она сразу распухла, словно флюсом надуло.

Я как заору, а Хныч стоит и улыбается.

– Чего лыбишься? – рассвирепел я. – Помог бы.

– Сам, Ваня, сам…

Сам так сам. Оторвал я первую змейку от щеки и запустил в Хныча. Едва она его коснулась, сразу сгорела.

– Не шали, поднадзорный! – фыркнул Хныч, а я бросился к лежащему на полу Авдеичу.

От действий змей руки дворника почернели до локтей, и чернота стала подниматься выше, подбираясь к сердцу. Еще немного, и… финал.