Черная пятница

 – Даже выше, но и там рутины хватает…

– Я обратно хочу, но где она – наша великая Империя? – Луций безнадежно махнул рукой. – Под управлением потомков немытых варваров, ставших жителями высокоразвитых стран… Тьфу! Меня навсегда лишили не только Родины, но и общения с истинными римлянами…

– Предоставив взамен возможность долголетия… – парировал Крыж.

– Отвечающую вашим интересам! – не желал уступать Луций.

– Отставить лирику! – перебил распорядителя советник, не обращая внимания на обвинения с протухшим сроком давности.

– Не командуйте, вы не мой легат! – Луций взъерошил волосы, подозрительно щелкнув ногтями (о том, что под ними погибло, Крыжу думать не хотелось).

– Считаете, что я специально сломал «лейку»?

– Подозреваю, но буду проверять, – сказал Крыж, немного устав от вынужденной полемики, к тому же его еще не отпустила тошнота.

– Еще раз заявляю, что стал жертвой доноса, – уперся как осел Луций. – Система орошения не функционирует по причине полного износа центральной шестерни.

– Так вы писали запрос? – удивился Крыж. – А почему я об этом не знаю?

Луций тут же растянул губы в ухмылке:

– В Ведомстве многие бумаги исчезают бесследно, а крайними остаются скромные труженики.

– Опять Косяцкий… – нахмурился Крыж, ослабив впившийся в шею узел галстука.

Луций подбежал к столу и выдернул из-под стоящей на нем тарелки со щами мятую бумажку.

– В лучшем виде… – расправил запрос Луций. – Немного запачкался, но еще читаются исходящий номер и дата.

Крыж всмотрелся в предъявленный ему «документ»: в центре листа остался грязно-бордовый круг с расплывшимися краями, но текст запроса не размылся.

«Получается, распорядитель вынужденно просиживает без дела», – подумал Крыж, а вслух произнес:

– В файлик бы убрали, документ все-таки.

Луций молча кивнул, с интересом наблюдая, как советник снимает с пояса крошечный скайфон, на котором была всего одна кнопка для связи.

Дозвониться удалось не сразу: начальник гаек и пружин, как всегда, решал важные государственные вопросы.

Когда у Крыжа начало заканчиваться терпение, на другом конце невидимого провода послышался подобострастный шепот Косяцкого:

– Я весь внимание.