Стоять, бояться! Ревизор в академии

 – Что такое, Элли? Твоя ночная вылазка прошла как-то не так?

– Совсем не так, если честно. Ты даже не представляешь, насколько…

– Расскажешь?

– Само собой. Только позже, хорошо? Не хочу, чтобы нас могли подслушать.

– Ты умеешь интриговать, однако.

– А то ж!..

После завтрака я немного повеселела, но ненадолго, потому что на горизонте появился тот, кого я сейчас больше всего на свете мечтала придушить собственноручно, – Флейтон Амбросский.

Это был высокий паренек крепкого телосложения, с короткими курчавыми волосами русого цвета, мелкими бегающими глазками и этой его фирменной смущённой улыбочкой.

Флейтон подскочил ко мне задолго до окончания завтрака, когда я только начала входить во вкус. Дернул за плечо и шепнул на ухо:

– Элли, срочно нужна твоя помощь. Поручение от ректора.

От ректора? Хм, надо же. Нечасто он поручениями раскидывается.

Только это и заставило меня не скандалить с Флейтоном прямо тут, а отложить разбирательство на потом.

Пришлось кинуть тоскливый взгляд на недоеденный кусок яблочного пирога и вместе с Амбросским отправиться к ректору.

– Ну что, ведомость поправила? – спросил Флейтон, пока мы шли по многолюдным в этот час коридорам.

– Ага. Так поправила, что теперь очень хочется "выправить" тебе шейные позвонки, – зло сказала я.

Флейтон глянул на меня с откровенным изумлением.

– Элли, ты чего? Какая фея тебя укусила?

Да не фея это укусила, а один самоуверенный преподаватель чуть не покусал, ага.

– Ты на кой соврал мне, что кабинет Крейга будет пустовать еще неделю? Я попалась на глаза новому преподу!

Вообще-то мой гнев был вполне оправдан. Флейтон – сын ректора академии, Брэда Амбросского, и он знает все из первых рук, так сказать. Мы с Флейтоном были отличными друзьями, поэтому я никак не могла взять в толк, зачем он так злостно надо мной подшутил?

– А что, новый преподаватель прибыл еще вчера? Так быстро? – нахмурился Флейтон.

Надо признать, удивился он вполне искренне и потом не менее искренне просил прощения, клялся, что не хотел мне насолить, и вообще выглядел здорово обескураженным.