Стоять, бояться! Ревизор в академии

И помимо того, что иногда мне являются пророческие видения, я могу сам заглядывать в некоторые аспекты будущего.

– Но не во все? – на всякий случай уточнила я.

– Разумеется, нет, – качнул головой Эрик. – Только самые важные вещи или то, что мне позарез нужно знать для какого-то дела. Это требует больших энергетических затрат, а раскидываться энергией попусту – не дело.

– Что ж… Хорошо, – произнесла я напряжённо, пытаясь не взорваться раньше времени. – Я согласна на ваши условия.

Эрик удовлетворённо кивнул и потянул было меня снова в сторону замка, но я уперлась ладонью ему в грудь, останавливая.

– Что-то еще?

– Да. Знаете что? Мне надоела ваша манера пудрить мне мозги и постоянно смущать двусмысленными фразами. В который уже раз вы вгоняете меня в краску, откровенно насмехаетесь, и вообще, ведете себя так, будто вы не ревизор, не преподаватель, а шаловливый студент. И мне очень хочется, чтобы вы почувствовали, каково быть на моем месте.

– Любопытно. Мне нравится ваша прямолинейность. Продолжайте. Что ещё вы хотите мне сказать?

Но я не стала дальше играть в словесные игры и пояснять ничего не стала. Какой в этом смысл? Этому ревизору всегда найдется что сказать в ответ, чтобы оставить последнее слово за собой. На этом поле боя я всегда буду проигравшей.

Зато я умею быть внезапной даже для самой себя, не говоря уже о других.

В будущее, значит, можем заглядывать, да, господин пророк? А вот это вы в своем будущем видели?

Резко шагнула вплотную к Эрику, привстала на носочки и ощутимо прихватила зубами нежную кожу его шеи. С чувством, от души, вкладывая в сей жест все накопившееся раздражение. Намеренно делая полуукус-полупоцелуй довольно болезненным.

А потом также резко сделала шаг назад, любуясь оставленным алым пятном и абсолютно ошалелым взглядом профессора.

Кажется, он был по-настоящему шокирован, потому что не сразу обрёл дар речи. Мне показалось, что в кои-то веки с его лица слетела маска безразличия, появилось нормальное такое, человеческое выражение абсолютного офонарения. Глаза размером с блюдце, и в них скорее горело пламя, чем плавали вечные льды. Чувственные губы приоткрыты в полной растерянности.

Эрик медленно поднял ладонь и коснулся места укуса на шее.