Стоять, бояться! Инквизиторы на отдыхе

 – Неужели тебя как-то могут задеть подобные мелочи?

В следующий момент мне пришлось заткнуться, потому что губы Эрика стали покрывать мою шею ну очень бесстыжими поцелуями.

Он намотал мои волосы на кулак и мягко потянул их на себя, заставляя меня откинуть голову ему на плечо. Эрик провел носом по шее, с шумом втягивая воздух, аромат моего тела, эдаким хищным собственническим жестом. От меня вкусно пахло сладковатыми духами с нотками ванили: именно такие больше всего нравились Эрику, а я хотела всегда быть вкусной и желанной для него.

С моих уст слетел тихий полустон, когда Эрик ощутимо куснул за шею. И еще раз. И еще. Это были медленные и чувственные поцелуи-полуукусы, в то время как ладонь Эрика накрыла мою грудь и сжимала ее ритмично, в такт дразнящим покусываниям.

– Да вы вампир, господин инквизитор, – с придыханием произнесла я, крепко зажмурившись и растворяясь в горячих ласках.

– О да-а-а, – выдохнул Эрик. – И я желаю вкусить тебя… Прямо здесь и сейчас.

Его ладони огладили мои бедра с такой требовательной настойчивостью, что мурашки побежали по всему телу. Он вжался в меня так тесно, что стало очень горячо и жарко от бушующего адреналина в крови. Особенно от ощущения твердого члена, упирающегося мне в ягодицы. Это заводило неимоверно и уверенно отключало самоконтроль, и я невольно стала подавать бедрами назад, желая хоть как-то усилить контакт.

– Эрик… Ну не здесь же… – неуверенно пробормотала я, когда его ладонь скользнула в ворот моей блузки, стремясь добраться до груди.

– Плевать. Хочу тебя, – шепнул Эрик мне на ухо и снова куснул в шею, сладко и волнующе.

Я прикрыла глаза, тяжело дыша, испытывая всё нарастающее возбуждение.

Трудно сопротивляться, когда длинные тонкие пальцы добираются до груди и приятно поглаживают ее, подергивают. Трудно, да и совсем не хочется, если честно.

Желание мое закипало с каждой секундой, и я послушно развернулась лицом к Эрику, когда он настойчиво потянул меня к себе.

Его льдисто-серые глаза пылали страстью и плавили похлеще живого огня. В этих глазах не было ни робости, ни неуверенности, ни сомнений – одна лишь голая страсть, подкрепляемая жаркими поцелуями. Эти поцелуи кружили голову похлеще огненного эля и сминали мою волю, как руки сминают бумагу. Обнимала Эрика за шею, скользила ноготками по его затылку и с упоением целовалась, целовалась и никак не могла насытиться.