Город двух лун. Первая книга романа «Завет Нового времени»

Вся семья твоя – великие люди и большие праведники, дай вам ваш бог жизни до ста двадцати лет, и детям вашим и внукам.

Зара суетилась вокруг Ребекки, не зная, как сказать. Наконец, она налила в серебряный кубок вина и сделала большой глоток.

– Вот так хорошо, – улыбнулась она. – Бесценная моя! Я хочу, чтобы ты знала это прежде, чем я разложу тебе карты. Твой дед не одобрил бы эту твою затею.

– А мы ему об этом не скажем, – твёрдо произнесла Ребекка. – Никому не скажем!

Колокольчики зазвенели, и в шатёр заглянул бедуин.

В руках он держал кувшин, покрытый испариной. Улыбнувшись беззубым ртом Ребекке, он поспешно поставил кувшин у ног девушки и, поклонившись, что-то промычал, жестами показывая в сторону Пустоши.

– Благослови тебя Всевышний, – произнесла девушка, прощаясь с немым. Она подняла с циновки кувшин и протянула его Заре.

– Вот, козье молоко, – сказала она. – Возьми. Оно холодное. Анзор хранит его в пещерах.

– Но ведь к пещерам приближаться запрещено, – удивилась цыганка. – Они охраняются гарнизоном.

Там опасно.

– Так он же этого не знает! – звонко рассмеялась девушка. – Он ведь убогий – немой. От восхода и до заката ходит за своими козами и зла никому не причиняет.

– А ты откуда с ним знакома?

– Дедушка его когда-то спас. Под ним провалился песчаник, и он упал с откоса… Порезался сильно, побился о камни. Дедушка был в дозоре, когда с ним приключилась беда. Дозорная собака нашла его. Когда дедушка подбежал, та уже сожрала откушенный язык несчастного. Дедушка вытащил бедуина из расщелины и привёз пастуха в Пустошь.

Анзора выходили. С тех пор в базарный день он приходит сюда продавать молоко, сыр, лабанэ, мёд. И каждый раз кого-то из нас угощает. Он – добрый.

– Как же, добрый! – послышался перезвон колокольчиков, и в шатре показалась голова торговки пряностями.

– Откуда знаешь, что он не шпионит тут? Хо-ро-ший. Втёрся в доверие к самим верхам!

– Что ты такое говоришь, Хава?

– Помолчи! Мала ещё. Если в Пустоши терпят его вонючих козлов, это ещё не значит, что мы готовы терпеть его на на-Шем базаре.

– Как такое можно произнести? – возмущалась Ребекка. – Это «лашон ра»!

– Ничего особенного я не говорю, – настаивала торговка. – Говорю то, что все кругом говорят!

– Да как ты можешь?

– Я-то? Я всё могу. А вот дед твой, похоже, теперь только и может, что охранять бедуинских коз. Охранял бы лучше дороги, чтобы разбойники честных купцов не грабили, – прошипела она.

– Ты несправедлива, Хава.