Лес Потерянных Душ

А те несчастные мальчики, которым ты сдергивал штанишки и ублажал свою плоть, тоже проникались любовью к твоему богу? Не ты ли говорил, что являешься воплощением бога на земле, а все, что ты делал, им во благо?

Мужчина стоял как вкопанный, вытаращив глаза, а тело его начала бить мелкая дрожь.

– Как ты узнал? – выдохнул он.

Егерь усмехнулся и помахал перед носом у того свернутым свитком.

– Ты прикрываешься богом, но душа твоя черна. А слепое коленопреклонение и молитвы никогда никого не спасали.

Возможно, когда ты заплатишь должную цену, тебя и пустят на другую сторону. Но будет ли это желанный тобою Рай?

– Нет-нет, – вскрикнул мужчина в черном и ринулся обратно в сторону леса, но путь ему преградил гигантский белый волк.

Его пасть была настолько огромна, что мужчине показалась, что зверь его сейчас проглотит. Он попятился назад, закрывая руками голову и тихо постанывая.

– Прошу, умоляю, – взмолился человек, падая на колени перед Егерем, заламывая руки и заливаясь слезами.

 – Я обещаю, я клянусь, я все исправлю. Я исправлюсь…я…я…

– Глупец познает только то, что свершилось, – спокойно сказал Егерь и пнул тяжелым сапогом человека в грудь.

Когда крик стих в глубине темной бездны, великан подхватил фонарь и посмотрел на волка.

– «Тот ненавистен мне, как Ада врата ненавистны, кто в душе скрывает одно, говорит другое». Все-таки мой соотечественник был мудрым человеком, – Егерь развернулся, и они с волком отправились вглубь леса.

А за ними, скрываясь во тьме за стволами деревьев поплыли страждущие тени.

III

Говорят, что в час перед рассветом людей умирает больше, чем в другие часы. Рассвет в мире живых – самое тихое время, когда все, что может дышать возвращается к жизни, просыпается ото сна. Но именно в эти утренние предрассветные часы, есть те, кто никогда больше не проснется. В Лесу Потерянных Душ почти каждый час был «утренним», и неважно, что время здесь определить было невозможно, его здесь просто не существовало.

Толпы умерших искали путь на другую сторону, блуждая во мраке холодном и заснеженном, и только огонек синего фонаря им указывал дорогу. Иногда перед душой появлялось видение огромного белого волка, чья шерсть мерцала и манила за собой.

Но всегда наступает час, когда никто не умирает. И именно в этот час Егерь, чьей заботой было освещать умершим дорогу на ту сторону, мог позволить себе просто отдохнуть.