Цена проклятия

Сейчас я должен признать, это было сущим везением, что доктор Уайтнинг подобрал меня, что нашей семье удалось остаться с крышей над головой, хоть отец все и проиграл. Удача нам улыбалась и в том, что никому из нас не пришлось обретаться в работном доме, о которых ходили леденящие кровь легенды.

– Господь всемогущий, – завопила Сара. – Чем это ты занят? Ну и дрянь! Зачем ты это притащил к нам в дом?

– Тише ты, – произнес я, не отрывая глаз от трупа собаки, лежавшего на нашем кухонном столе, и разглядывая его внутренности.

 – Мне нужно понимать строение органов. Ты ведь не хочешь, чтобы я исследовал труп человека прямо здесь?

– Никому не дозволено такое. Ты просто ненормальный, – бросила сестра, не скрывая омерзения. – Убери эту гадость сейчас же.

Генри, вернувшийся в этот момент с фабрики, полностью разделял ее возмущение. Он приказал мне немедленно избавиться от трупа и никогда больше подобным не заниматься. Увы, этого я не мог обещать, я должен был показать доктору Уатнингу, что сведущ в анатомии, пусть и животной.

Генри разозлился и схватил меня за шиворот. Он был намного выше и шире в плечах, так что я полетел на пол, словно тряпичная кукла.

– Когда ты уже поймешь, Вик, что таким как мы не прыгнуть выше своей головы?!

– Это тебе не прыгнуть, – огрызнулся я. – А я добьюсь своей цели.

– Это ненормально, – Генри ткнул пальцем в труп пса, а затем в меня. – И ты ненормален. Ты больной.

Я стиснул зубы от злости. В сущности, брат был прав. Я был болен. Болен несбыточными мечтами.

Но тогда я не хотел в это верить и не верил. Я лишь подхватил труп собаки и вышел из нашего убогого жилища.

Я сидел на ступенях у входа, пытаясь вглядеться в темноту этого грязного города, пока дождевые капли сбегали по волосам и падали за шиворот. Безнадега, болезни, смерть – вот чем пропахли эти улицы. А мне хотелось что-то изменить. Мои старшие брат с сестрой не верили в меня, и я почти их за это не осуждал. Сложно осуждать того, кто живет в такой же нужде, или того, кого любишь.

– Вик, – раздался позади детский голосок. Тонкие ножки Джейн торчали из прохудившейся рубахи, а руки обвили плечи в попытке защититься от сквозняков.

– Иди в дом, Джейн. Здесь холодно и сыро.

– Здесь всегда так, – покашливая, сказала она вовсе не по-детски и уверенно уселась рядом со мной на ступени. – Лондон похож на могилу. Он темный и холодный. Но я знаю, Вик, что ты сможешь все исправить.

– Как же я это исправлю?

– Ты станешь врачом. Я верю.