О чем кричат Вороны

Изначально девушка была польщена узнать, что новая звезда в художественной сфере черпала вдохновение в её артах. Но получив от неё звонкую пощёчину со словами: «Ты так говоришь, как будто мы любовники, и ты ко мне дико привязалась. Меня это пугает, если честно». Алиса ощутила острую боль и зарождающуюся неприязнь к этой девушке. Разумеется, она слишком сильно начинала симпатизировать людям, которые могли ей понравиться, что случалось крайне редко, и потому получать отказы было для неё большим эмоциональным потрясением, но никак не сюрпризом.

И теперь Симона, решившись начать не только карьеру художницы, но и попробовать себя в роли модели, стала ещё чаще появляться в новостной ленте Алисы, чем сильно задевала раненную душу девушки. А осознание того факта, что страница с личными фотографиями симпатичной, ухаживающей за собой Симоны набирала ещё большую популярность за считанные месяцы, чем её группа с рисунками, укалывала новой булавкой горечи и зависти. В отличие от Алисы, Вика предпочитала удобной одежде модную, рюкзаку – женскую сумочку, а синякам под глазами – макияж.

И хотя природа их обеих наградила очаровательными и приятными чертами лица, Симона знала, как правильно подать себя, а Алиса – нет.

Она сама не заметила, как открыла на телефоне страницу Вики, просматривая её новые фотографии с фотосессий, где она позировала в розовом платье с симметричными белыми стрелками и припухлыми алыми губами. Этот пост был месячной давности, но Алиса видела его впервые, так как продолжала ругать себя всякий раз, когда заходила в профиль Симоны, проверяя новые посты, количество подписчиков и комментариев, которых было в разы больше, чем у неё.

Физически ощутив отвращение, то ли от самой себя, то ли от ситуации в целом, девушка нажала на боковую кнопку телефона и экран погас, давая ей время прийти в себя. Она уже далеко не один раз поднимала эту тему с психотерапевтом, но сложность заключалась в том, что говорить о проблемах ей было намного легче, чем решать их. Даже простое принятие ситуации, необходимое для того, чтобы впоследствии её отпустить, давалось ей с таким же трудом, как попытка насильно запихнуть в страдающего нервной анорексией человека хлебные крошки.

Она давилась, брыкалась и плакала, но не могла осознать всю важность такого, на первый взгляд простого понятия, как принятие своих проблем и несовершенств. Ведь именно это лежит в основе всепрощения: способность осознать, согласиться и отпустить то, что гложет и тревожит душу.