Принцип домино. Падение

Мне пялиться в черный экран? Попахивает шизофренией, – на его слова Уэст включил лампу у монитора, освещавшую только край рабочего стола, клавиатуру, руки и часть груди.

– Я могу поговорить с ней? – выжидающе спросил он.

– Может быть да, а может быть нет… Ты говори, вдруг она услышит, – съехидничал Ли, отпивая чай из мерзкой разноцветной кружки.

– Разбуди ее, – попросил Уэст, на что Ларссон ухмыльнулся, снова прихлебнул и отставил кружку на подлокотник, аккуратно придерживая кончиками пальцев.

– А что я получу взамен? – бизнесмен, твою мать.

Уэст глубоко вздохнул. Недолго думая, он стащил с себя майку. Теплый свет настольной лампы осветил, все, что было скрыто. Ларссон поменялся в лице. Темно-зеленые глаза распахнулись и стали практически черными от расширившихся зрачков. Гаденькая улыбочка сползла с ухмыляющейся физиономии. Губы оказались плотно сжатыми и практически обескровленными. Пальцы, державшие кружку с кипятком, побелели. Ларссон молчал, раздувая ноздри, не в силах вымолвить ни слова: грудь вздымалась от глубокого дыхания.

– Уверен, что хочешь, чтобы я ее разбудил? – хриплым голосом спросил он, гулко сглотнув. Несчастная кружка грозила раскрошиться от давления пальцев. Сам Лиам, возможно, уже заработал ожог первой степени.

– Разве мы не договорились? – Уэст видел, как он прерывисто дышал, прожигая взглядом даже через веб-камеру, и разглядывал чересчур пристально для ревнивого бывшего парня мисс Эванс.

Приятного в осмотре оказалось мало, но Уэст не мог проявить слабость и отступить.

Только не сейчас. Ларссон проверял на прочность. Если позорно слинять, то общению с Эванс придет конец. По крайней мере, Ларссон младший точно приложит к этому усилия. Даже сейчас, зная, что Уэст ни на что не претендует, Ларссон не подпустит к подруге без проверки. Видимо, оценивал по размеру бицепсов подходил ли Уэст для разговора.

– Как знаешь, – с неохотой процедил Ларссон сквозь зубы. – Доброе утро, Вьетнам! – крикнул он, наклонившись к ее уху, и сбросил Эванс с коленей, резко поднимаясь с дивана.

– Совсем больной? – она запуталась в пледе и упала на пол, непонимающе хлопая глазами.

– Твой дружок хочет поболтать, – обиженно бросил Ли, исчезая из поля зрения.

С кухни раздался звон посуды и громкое хлопанье ящиками. Ларссон вымещал недовольство и раздражение на кухонной утвари, оповещая соседей об испорченном настроении.

– Что? Кто? – сонная Эванс потирала глаза, пытаясь проснуться.