Дневники

Согласитесь, что для молодой вдовы, не имевшей покровителей или знакомых, не считая дальней родственницы, открыть собственную мастерскую было настоящим подвигом. Но простите, я отвлекся. Миссис Стоунер рассказала нам о загадочных событиях, произошедших с ней в юности. К моему удивлению эту историю не знал никто из присутствовавших. Когда я осмелился поинтересоваться, почему она утаила такие необыкновенные страницы своей биографии даже от родных, она со смехом ответила: «Вы должно быть шутите, дорогой! Разумеется, я рассказала обо всем сестре и моей подруге Луизе: они хорошо знали и искренне любили меня, поэтому поверили каждому слову.

Но посвящать кого-то еще? Боже упаси! Я только вернулась из Норвегии, утратив мужа, и хорошо понимала, что рассказ, подобный этому, несомненно заставил бы окружающих заподозрить, что потеря сказалась на моем рассудке, и я нуждаюсь в лечении, а Сальпетриер – ужасное место».

Миссис Стоунер была так добра, что согласилась ненадолго одолжить мне некоторые бумаги, включая дневник, которые я и пересылаю Вам.

Замечу лишь, что тетушка Кэтрин получила неплохое образование, а на момент написания дневника ей было приблизительно лет двадцать пять, поэтому она не подходит ни под одну из категорий людей, которые по Вашему мнению обычно рассказывают о загадочных происшествиях.

Искренне Ваш,

    Джереми Уайт

Так, а Сальпетриер это что? Еле разобрала, кстати.

Если верить Википедии, психиатрическая лечебница в Париже. Да уж, действительно безрадостное местечко.

Кто бы ни был этот Джереми Уайт, он обещает, что в дневнике будет что-то интересное. И это что-то связано с Норвегией. Не буду пока говорить Олегу, а то и сам не уснет, и мне поспать не даст.

Из дневника Кэтрин Стоунер11 октября 18.. Вечер

Похоже, у меня появился новый дом. Пусть и ненадолго – меньше чем на полгода – но хоть какая-то почва под ногами.

12 октября. Утро

Всегда думала, что на маяках темно и мрачно. Рада, что заблуждалась. Кажется, весь солнечный свет – от первого рассветного луча и до последнего закатного – будет моим.

Видимо Гарольд не зря смеялся над моим легкомыслием. Гарольд. Гарольд Стоунер. Гарольд – мой муж… был моим мужем. И я пока не могу привыкнуть к этому «был». Он… был талантливым инженером и самым добрым и заботливым из всех, кого я знала.