«Акушеры». Первый сезон

Многочисленные родственники, которые сначала «договорились» в институт, потом в ординатуру по гинекологии, а потом «вышли» на Профессора, всю беременность читали специальные молитвы о благополучном родоразрешении. У Хавивы, так звали девушку, не было поводов для беспокойства.

– Водички можно? – менее настойчиво спросила родильница.

– Всенепременно, дорогая моя! А ты же у нас с диабетом?

– Да.

– Сейчас терапевт придёт, раститрует всё.

Веселье медицинских сестер в коридоре возвестило о приближении Палыча, который через мгновенье появился на пороге палаты.

– Прекрасная Хавива, владычица сердец! – не изменяя себе распевал он.

Палыч не был знаком с пациенткой. Историю родов, которой теперь размахивал во все стороны, он получил пять минут назад.

– В честь папеньки или маменьки назвали? – запросто поинтересовался он.

– В честь бабушки! – без лишних вопросов ответила Хавива.

Она давно привыкла к расспросам о своём необычном имени.

– А вот такое есть, знаете, мне очень нравится: «…малыш лежал на животике и баритонально попукивал…»

Палыч, как всегда, ожидал скорой реакции на свою дежурную шутку, но был вынужден огорчиться: своё нынешнее положение и новорожденный сын были для Хавивы более занимательны.

На самом деле Палыча отправили не только по поводу диабета. На него возложили серьёзную миссию: отвлечь внимание и отсрочить вопросы мамы о новорожденном. В эту саму минуту решался вопрос о переводе ребёнка в бетский стационар.

Жена каждый раз беспокоилась заранее, когда у Мити на утро стояла плановая операция.

Дрожащими руками она набрала рабочий номер мужа.

7

Со стороны могло показаться, что Профессор относится к жене не с должным почтением, что он холоден, отстранён и лишь временами снисходителен, как, собственно, и ко всем остальным. Но это было не так.

Жену Дмитрийсаныч даже любил и был ей очень благодарен за внимание. Профессор обожал порассуждать вслух. А более искреннего и внимательного слушателя, чем она, в его окружении не существовало.

Студенты слушали по необходимости, коллеги – по долгу службы. Пациентам было интересно только то, что касалось их лично. Жена – другое дело. Она слушала всё обо всех и даже задавала уточняющие вопросы. И она никогда, совсем никогда не критиковала! Он мог с ней говорить от лица заведующего кафедрой или быть просто Митей. Любым, даже совершенно фантасмагорическим его рассуждения она внимала с преданностью и блеском прекрасных серых глаз.