«Акушеры». Первый сезон

Кто-то из благодарных пациенток, вернее из благодарных мужей благодарных пациенток, подарил ему свежезамороженную северную рыбу. Ростом она была почти в половину самого Евгеши и вдобавок ко всему никак не сгибалась. Евгеша бегал с ней, как с писаной торбой по всему роддому и пытался пристроить в наибольший холодильник для хранения. Единственный, хоть как-то подходящий оказался в соседнем здании пищеблока. Евгеша бежал со своим грузом по подземному переходу, цепляя углы ледяным хвостом. На мальчишник он решил зайти «ненадолго», поэтому рыбину взял с собой.

Последнее, что он помнил с вечера – как отомкнул дверь, переступил порог квартиры и упал плашмя в прихожей. Первое, что он увидел, когда открыл глаза утром: свежеразмороженная рыба лежала рядом и смотрела с осуждением.

Смуглянка бы никогда не выбрала Евгешу. Впрочем, он бы тоже никогда не выбрал её.

20

Фердинадыщ был мужчиной положительным с любой стороны, и его бы выбрал кто угодно, если бы первой этого не сделала Ирина Фердинандовна.

Не трудно догадаться, что звание Фердинандыщ пошло с лёгкой руки Палыча. Означало оно ни что иное, как непосредственную принадлежность к Фердинандовне. Ни в коем разе это не было стёбом. Палыч относился к Фердинадыщу в высшей степени уважительно, особенно после того, как собственноручно, вернее, «ножно» загремел в областную больницу со сложным переломом лодыжки.

По месту службы, даже не подозревая о его втором имени, Фердинандыща заслуженно почитали и уважали. А Палыч под его протекцией чувствовал себя более чем комфортно. Настолько комфортно, что своё пребывание в отделении травматологии вспоминал потом как санаторно-курортное лечение. Не обошлось, конечно, и без личного обаяния самого Палыча. Медицинские сестры, дневные и ночные, и вообще весь женский персонал отделения все два месяца его навещали и даже приносили гостинцы.

Единственным огорчением этого медицинского периода в жизни Палыча было отсутствие бани. Парная по субботам была традицией мужского коллектива родильного дома. Состав команды периодически менялся на убывших и прибывших по разным причинам, но «костяк» был неизменен. Пропускали её только по причине дежурства, отпуска или больничного листа, как в случае с лодыжкой.