«Акушеры». Первый сезон

 – Умеешь, когда захочешь!

Сама Марият мужчин любила и искусно с ними флиртовала. Количеством историй «из любовной лирики» она могла бы посостязаться с самим Палычем. Из любимых была про «красную дорожку»: «И он почему-то решил, что я одинокая женщина, которая пытается подцепить себе кавалера! Ну, это, в общем-то, для меня не проблема! Я решила его не разубеждать. Только представьте его удивление, когда у трапа меня встречали с шикарным букетом роз, а потом подхватили на руки и понесли по красной дорожке!»

В рассказе Марият всё было чистой правдой, кроме красной дорожки.

Но это совершенно незначительная деталь.

– Я что-то пропустила? – недоуменно спросила Мальвина.

– В операционную пока никого не вызывали, – съязвила Смуглянка.

– А что тут у нас за великое собрание?

Следом за Мальвиной в ординаторской появились Фердинандовна и подружка.

– Паровоз летит, колёса стерлися… – запел Палыч мелодично. – Входите, Ритатигровна… О, и Вы здесь, прекрасная Ирина!

– Палыч, я когда-нибудь тебя все-таки пришибу! – незамедлительно ответила одна из них.

14

Ирина Фердинандовна, когда хотела, была милейшим человеком и приятным собеседником. Она даже считала себя «демократичным» руководителем, готовым к диалогу и компромиссам.

На работе, конечно, она могла вводить коллег в заблуждение по этому поводу, но только не дома.

Муж Фердинандовны, услышав что-нибудь подобное за чтением вечерних газет, поглубже вжимался в кресло и пошире закрывался печатным изданием. Он, как ни кто другой, знал, что ни о какой демократии не может идти речи.

Ярко выраженный холерический темперамент совершенно этому не способствовал. Ирина Фердинандовна могла вспыхнуть как спичка сама, а потом сжечь прилегающие территории со всеми обитателями.

Успокаивалась она также быстро, как воспламенялась. Чего нельзя было сказать о попавших в зону бедствия. Не один литр валерианки был выпит коллегами после встречи в маленьком кабинете.

В этом было их несомненное сходство с Профессором.

Но только отчасти. Да, он тоже был способен моментально выйти из себя, а после «профессорских планерок» в ход, бывало, шла не одна валерианка. На этом сходство заканчивалось. Профессор сам был раним и переживал после не меньше тех, на кого орал пять минут назад.

Фердинандовна не переживала никогда. И это помогало ей быть эффективным руководителем. Вопросы семьи она решала с этих же позиций.

«Самая большая моя ответственность – это работа. Дома – всё просто.